Притворись, что мы вместе

Я не стала дальше пререкаться и попробовала перейти к другой излюбленной всеми в этом доме теме – асрянские клиенты. Рисовать портреты Ирка умела с большим юмором и очень захватывающе, весьма профессионально оставляя за кадром имена и прочие намеки. Но сменить направление не получилось. Разговор опять вернулся к практической медицине, но теперь под другим углом: поднялась тема гибели государственной медицины, массового бегства врачей из ключевых больниц города. Если же упираешься и продолжаешь служить на благо человечества в ущерб семье и детям, то приходится жертвовать честью белого халата и принимать подачки от пациентов.

Почему-то теперь мне абсолютно не хотелось слушать все это. Я чувствовала себя совершенно незаслуженно поощренной, как будто получила подарок, который предназначался совершенно не мне. Потому молча лежала в кресле-качалке как ленивец и переваривала шашлыки с вином.

Второго числа вечером прикатил жених. Слава богу, только один. Другой не смог по уважительной причине. Одинокий помощник капитана Александр оказался высоким и довольно приятным парнем. Смущался он не меньше меня: во время рукопожатия сразу покрылся красными пятнами и его ладонь молниеносно стала влажной. У Славки руки никогда не потели, а ночью становились раскаленными, как песок в пустыне.

Через несколько часов после знакомства мы оба залили неловкость ситуации небольшим количеством вина, расслабились и даже прошлись вместе по деревне перед ночным поеданием шашлыков. Говорил он много смешного, в основном про моря и разные страны. Я молчала, слушала, смеялась. Все остальные глупо и неумело делали вид, что ничего не понимают, старались не смотреть в нашу сторону и разговаривали на отвлеченные темы.

Только Асрян сразу после нашего первого рукопожатия потеряла интерес к пикантной ситуации. Вечером перед сном она долго стелила детям свежие простыни, а потом с глубоким вздохом плюхнулась на наш топчанчик, сократив мое жизненное пространство до минимума.

– Завтра он уедет, не переживай. У него собеседование в Москве четвертого. На новое судно.

Отвечать я не стала.

И правда: вечером третьего числа Александр засобирался домой, мы обменялись телефонами и попрощались.

Совершенно незаметно пролетело несколько дней, проведенных в полном овощизме. Сашка свалил четвертого проходить медкомиссию перед очередным рейсом в июне. Обещал вернуться за нами восьмого, а мне уже хотелось остаться тут навсегда, без телевизора, без телефона, без всяких ненужных забот и вообще без лишних мыслей. На свежем воздухе я спала как младенец. Я проваливалась в сон, как только голова касалась подушки, причем ложиться я могла даже в девять вечера. Просыпалась не раньше девяти-десяти утра.