Притяжению вопреки (СИ)

А это было самое тяжелое: смотреть в глаза Эйса и врать… Слушать его признания и помнить, что скоро его предашь, причём так подло и низко… Изнывать самой от любви к нему, такой непрошенной, несвоевременной и обречённой, и знать, что ты сама, своими руками, её убьёшь… уничтожишь то, что стало для тебя самым дорогим.

Ад, кромешный ад, а не жизнь. Врагу не пожелаешь.

Даже если бы она не влюбилась, всё равно было бы и тяжело, и гадко, и мучительно. Но ударить в спину того, кого любишь, — это ни с чем не сравнимая пытка.

Она и не хотела влюбляться, не думала, что вообще способна… Но Эйс… Артём… он такой жизнелюбивый и такой искренний. Он её будто отогрел. А ещё сумел разбудить то, чего в ней, как она думала, в помине нет. Когда она забывалась, то чувствовала себя упоительно счастливой. Правда, потом становилось только больнее.

Несколько раз она едва не сорвалась, и страшная правда едва не слетела с языка. Может, зря она сдержалась?

Иногда она гадала, что будет, если она всё расскажет Эйсу. Про себя, про Ваню, про Лившица. Хотелось, очень хотелось ему рассказать. Он бы понял — в этом она не сомневалась. И даже наверняка постарался бы помочь. Он же такой самонадеянный. У него, конечно, имелись на то причины, но всё же в сравнении с Лившицем он просто мальчишка, которого бы тот попросту растоптал.

Нет, нельзя было рассказывать. Нельзя было во всё это втягивать Эйса. Никак нельзя. Да, ему сейчас будет плохо, даже страшно представить, насколько плохо, да и с работой наверняка будут сложности, но он хотя бы останется жив-здоров.

Это раньше она наивная была. Видела в Марке Аркадьевиче человека, пусть очень сложного, жёсткого, эгоистичного, но способного понять и проявить хоть каплю милосердия. Но сейчас никаких иллюзий насчёт Лившица не осталось. Ни единой.

Знала бы она заранее, на что тот действительно способен, то просто сбежала бы сразу после той Ваниной выходки. Сбежала бы вместе с Ваней, не поехала бы к Марку Аркадьевичу, глупо надеясь, что можно как-то всё уладить. В тот момент они бы ещё, возможно, успели скрыться. А даже если и нет, то всё равно хуже, чем есть, не было бы.

Тысячу раз она прокручивала в памяти тот злополучный вечер. Как ехала в отчаянии к Лившицу «сдаваться», как боялась до тошноты и уже почти передумала. У самых ворот хотела развернуться и действительно сбежать. Но в самый последний момент Ване на телефон, который она случайно захватила с собой, пришло сообщение. Она бы не стала читать, если б не имя отправителя. Точнее, идиотская кличка — Валет. Так Ваня называл того, кто подбил его на кражу.

«Слышь, утырок, тебя где носит? Где монета? Я тебя предупредил, что будет, если спрыгнешь, а я за свои слова отвечаю. Жду тебя ещё час, а потом еду за твоей сеструхой».