Притяжению вопреки (СИ)

Поступки могут обмануть, слова могут обмануть, но не взгляд. А как она смотрела иной раз — так аж внутри жгло.

Может, она просто не хочет ничего затевать, потому что я уеду скоро? Я ведь и сам не хотел, просто не удержался. Но тогда, как бы ни было грустно это признавать, она права. Ни мне, ни ей это не нужно. Ведь если растравишь себя, потом только хуже будет.

А, может, наоборот? Собьёшь охотку и полегчает? Правда, то, что со мной сейчас творится, мало похоже на обычное «хочу». Я измаялся уже весь."

"Такой мысленный диалог я вёл с собой целый день. И, в итоге, пришёл к выводу, что лучше будет выкинуть всю эту блажь из головы (правда, знать бы ещё, как её выкинуть), быстрее доделать работу и уехать. А там, вдали, всё остынет и забудется само.

Я пробовал работать, но всё равно чуть ли не каждую минуту поглядывал на упорно молчащий сотовый. Ну позвонить-то уж могла бы? Или сообщение написать? Или это уже всё, совсем всё, бесповоротный конец отношений, которых и не было?

Я психанул, выключил телефон и убрал с глаз подальше, чтоб не нервировал. И кое-как всё же включился в работу.

Вообще, такое со мной впервые — обычно комп засасывал меня как чёрная дыра. И чем сложнее были задачи, тем острее азарт. Тем труднее я отрывался на всякую обыденность. И уж точно никогда и ничто не могло перетянуть на себя моё внимание и интерес, если было над чем поработать, а тут… ну чёрт-те что, ей-богу!

Хотя потом всё-таки вошёл в привычный ритм, точнее, в привычное состояние. И работал до поздней ночи. Затем всё же включил телефон — ничего не было. Ни звонков, ни сообщений. То есть были и полно, но все не от неё. Значит, и правда всё…

* * *Всю следующую неделю я писал прогу Иванычу как одержимый.

Синяки мои сошли, бесследно, даже как-то грустно стало, словно исчезло последнее, что связывало нас с моей синеглазой. Ладно, не моей…

Иваныч дозволил не таскаться в офис, раз уж я приработался на дому.

А в пятницу вечером ко мне нагрянули Паша, Сёма и девочки из бухгалтерии. Пива принесли и всякой пивной дребедени — чипсов, сухариков, соленых орешков.

«Нафига я дверь открыл?» — подумал я с досадой, взглянув на эти запасы, рассчитанные на глобальную пьянку.

Нет, я не то чтобы превратился в угрюмого сыча и социофоба, вообще нет. Хотя после Аниты не особо тянуло на веселье, конечно. Но тут они просто заявились очень не вовремя. Я почти закончил с прогой для Иваныча, остановился на таком моменте… в общем, некстати сейчас всё это было.

Но я, как культурный человек, притворялся радушным хозяином, хоть в душе ждал, когда уже пиво кончится и все разойдутся. И видать, очень хорошо притворялся, потому что никто уходить не спешил, Сёма сгонял за добавочкой, а потом и вовсе они решили остаться на ночь.