Притяжению вопреки (СИ)

И всё равно Анита вздрогнула, когда внезапно с утробным гудением завибрировал сотовый.

В первый момент с досадой подумалось — опять что-то от неё понадобилось Лившицу. Но вспомнила — нет, он же на концерте. Да и на экране высветился другой номер, и внутри отчего-то сразу стало холодно, будто желудок набили колким льдом.

Звонил Ваня, брат.

— Да? — настороженно ответила Анита, нутром предчувствуя беду.

— Анита, ты где? Ты мне нужна! Срочно! Я тут, у тебя… — Ваня говорил так, будто задыхался, тяжело, рвано, с присвистом.

— Что случилось? — Анита старалась не поддаваться панике.

— Не по телефону… Серьёзно, не до разговоров! Приезжай! Скорее! Или… я не знаю… мне конец… Анита, помоги… — последнее вырвалось у него со всхлипом.

=2.

Всю дорогу, пока мчалась в такси домой, Анита лихорадочно перебирала в уме всевозможные напасти, которые могли приключиться с её бестолковым братом. Но того, что он на самом деле вытворил, она и в страшном сне представить не могла.

— Мне конец, — хныкал Ваня, подтирая рукавом нос. — Мне точно конец. Этот твой Лившиц… он ведь меня из-под земли достанет, да? Говорят, он зверь… и падла редкая… Что делать, а? Он же убьёт меня. Или посадит. Это ещё хуже… Тогда уж лучше сразу в петлю или с моста…

— Давай, Ваня, вперёд, действуй, — с горечью воскликнула Анита. — Прыгай, вешайся, что ещё? Все проблемы разом решишь.

Он уставился на неё ошарашенно, потом подбородок его снова затрясся, и Ваня разрыдался ещё горше.

Анита отвернулась, зажмурила глаза, закусила до боли губу.

Ведь это действительно конец. Всё, к чему она долго и упорно шла, всё, чего она достигла с таким трудом — рухнуло в одночасье. Бессонные ночи, вечная зубрёжка в универе, красный диплом, работа эта на износ — всё зря. Потому что Ваня, глупый, эгоистичный, дурной младший брат, всё разрушил.

— Да, уж точно, — снова загундосил сквозь слёзы Ваня. — Не будет меня — не будет проблем. Я всегда всем мешал. Кому я нужен…

Эти жалобы на судьбу Анита слышала всякий раз, когда Ваня во что-нибудь влипал, а влипал он с завидным постоянством. И ведь она прекрасно понимала, что брат ею манипулирует, а всё равно жалела.

А как не жалеть? Пацан же ещё совсем. Вот только недавно восемнадцать исполнилось.

Да и доля правды в его словах есть. Матери он уж точно никогда не был нужен. А кто его отец — и сама мать не знала. Кто-то из многочисленных собутыльников.

Аните повезло немногим больше. Отец у неё имелся, правда, давно ушёл от матери и обзавёлся другой семьёй, другими детьми. И для Аниты стал совсем чужим человеком. Но у неё хотя бы был когда-то кусочек нормального детства. А Ваньку и того лишили.

Анита навсегда запомнила тот страшный момент, когда вернулась из языкового лагеря домой.