Извращенное Притяжение

Это были уродливые голоса, который не умолкали даже после годы терапии, лекарств и отвлечений.

Адамо кивнул, выражение его лица было одновременно добрым и торжественным. Мне хотелось ударить его как можно сильнее. Вместо этого я сжала одну руку в кулак и сделала еще одну глубокую затяжку. Мои пальцы дрожали, позволяя дыму подниматься вверх беспорядочным зигзагообразным курсом.

— Я знаю, — прошептал он шелковым голосом. — Мне вообще не следовало смотреть это, не спросив сначала твоего разрешения. Это было сделано в твоем личном пространстве.

Я усмехнулась.

— Поверь мне, тогда никто не заботился о моем личном пространстве. — я вздрогнула, когда остатки воспоминаний вспыхнули на задворках моего сознания.

Слова, запахи, образы, оставившие неизгладимые следы в моем подсознании.

— Динара, я... — он вздохнул.

Я встретилась взглядом с Адамо.

— Говори, что хочешь. Я не хрупкая, Адамо. То, что случилось тогда, не сломило меня, что бы ни произошло сейчас и в будущем, тоже не сломит меня.

Мой голос был чистой сталью, точно так же, как защитное покрытие медленно покрывало мое сердце.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Адамо, выглядя искренне смущенным. — У меня нет никакого намерения делать что-то, что может причинить тебе боль, а тем более сломать тебя.

— Взгляд в твоих глазах сейчас, когда ты смотришь на меня.... он означает, что все, что у нас было, кончено.

Все, что у нас было. Мы даже не дали этому названия, не позволили определить то, что шло против многих обстоятельств. Я не позволяла себе придавать слишком большое значение нашей связи. Пыталась убедить себя, что это только для веселья и сближения с Фальконе, но теперь, видя, как наша связь рушится прямо у меня на глазах, я поняла, что это больше, чем просто веселье. Больше, чем я могла себе позволить. Больше, чем мой отец когда-либо примет.

Он наклонил голову, поймав мой взгляд. Его запах, теплый и пряный, окутал меня.

— Как я на тебя смотрю?

Я горько рассмеялась и направила светящийся наконечник ему в лицо.

— Вот так. Точно так же смотрел на меня отец, когда Римо вернул меня ему. Словно я была сломанной марионеткой. Твоей любимой куклой, с которой ты играл каждый день, но вдруг у нее появилась непоправимая трещина, и теперь ты никогда не сможешь поиграть с ней снова, потому что боишься, что она может сломаться, если ты дотронешься до неё. Поэтому ты ставишь ее на полку и почти никогда не смотришь, потому что всякий раз, когда ты обращаешь свой взгляд на неё, ты грустишь о потерянном. Вот как ты смотришь на меня, Адамо. Так что иди своей веселой дорогой, а я выживу.

Я не позволю нашим отношениям продолжаться, потому что Адамо действовал из жалости, потому что у него не хватило духу закончить их с бедной мной.

Я выжившая.