Извращенное Притяжение

Прошлой ночью наши тела соединились, подпитываемые страстью и возбуждением, теперь каждое прикосновение будет наполнено эмоциями, с которыми я не хотела иметь дело.

— Воспоминания возвращаются в два раза хуже, когда эффект ослабевает, Динара. От них не убежишь. Я тоже пытался.

Черт, потребовалась каждая унция сдержанности, чтобы не броситься в его объятия. Я хотела, чтобы он обнял меня, но не хотела выглядеть слабой. Хотя, наверное, было уже слишком поздно. В Лас-Вегасе я совершенно потеряла голову. Образ матери выворачивал меня изнутри, заставлял чувствовать себя маленькой девочкой. Она так сильно изменилась за эти годы, с тех пор как папа больше не платил за ее косметические процедуры, и она работала дешевой шлюхой, но мой разум вернул прошлые образы.

— И что мне теперь делать? — тихо спросила я, придвигаясь к нему поближе.

— Что бы это ни было, я всегда рядом, но ты не нуждаешься в наркотиках, Динара.

— Ты не знаешь, в чем я нуждаюсь. Ты не можешь. Не раньше, чем не проживешь то, что пережила я. Единственное, что заставляет боль на время уйти, это наркотики.

— Так не должно быть.

Он был прав. Я слишком упорно боролась, чтобы добраться туда, где была сейчас. Адамо коснулся моей щеки, и я прижалась к нему.

— Мы придумаем, как тебе пройти через это дерьмо. Вместе.

Я кивнула.

— Вместе.

ГЛАВА 17

В ту ночь Динара присоединилась ко мне в палатке, но она была неспокойной.

— Мы можем уехать куда-нибудь еще? Куда-нибудь подальше от всех, где мы сможем поспать на улице без палатки? Я чувствую, что все вокруг меня смыкается.

Ее голос был неуверенным.

— Конечно, — пробормотал я.

Мы собрали вещи и отогнали мою машину примерно на километр от лагеря. Завтра не день гонок, так что это не проблема. Мы разложили наши спальные мешки и подушки на земле, пока не создали просторную кровать под звездами. Некоторое время мы сидели рядом, глядя в темноту. Вдалеке огни лагеря освещали горизонт, но скоро и они погаснут. Я поставил газовую лампу позади нас на самое маленькое пламя, создавая достаточно света, чтобы мы могли видеть наши лица.

— Я думала посмотреть записи, которые ты мне дал, но мне страшно. Если вид моей матери уже так сильно выбил меня из колеи, то что будет со мной, когда я увижу всех этих мужчин и то, что они сделали?

Она захлопнула рот, сожаление промелькнуло на ее лице. За те месяцы, что я знал Динару, я узнал о ней одну вещь: она ненавидела признаваться в слабости или в том, что считала слабостью. Я переплел наши пальцы."

"— Если хочешь, я могу присутствовать при просмотре, — сказал я, хотя мысль о том, что я увижу оскорбления Динары, выворачивала меня наизнанку.

Смотреть несколько минут было уже слишком. Но ради Динары я бы это сделал.

Она повернула ко мне голову.