Полюса притяжения

— А сфотографируешься для меня у ёлочки тридцать первого?

— У ёлочки… С трудом представляю. Но, должен, наверное, пообещать.

— Должен-должен. У меня же ёлочки не будет, — вздыхает Яна, пригубляя вино. — И Рагнарина моего не будет, — вздыхает с выразительной тоскливостью.

— Не дави на жалость, Янка. А то прилечу к тебе. Вместе с этой ёлкой.

Шахина успевает запаниковать прежде, чем понимает, что мужчина просто шутит. Но смех ее все же получается слегка напряженным.

— Украшения не растеряй.

— Как-нибудь постараюсь.

— Все-таки умеешь ты, Денис Витальевич, повысить градус. У меня аж сердце расходилось, — позволяя себе большой глоток вина, улыбается.

Медленно пережевывая еду, он смотрит на нее через стол. И что-то подсказывает Яне, есть он уже не хочет. Пищевой голод оттесняет совсем другая жажда. Она так вообще практически не притронулась к своей порции.

— Щеки раскраснелись, — замечает Рагнарин, игриво подергивая бровями.

— Щеки — это от вина.

— И только? — накалывает кусочек мяса и с той самой расслабленной точностью движений отправляет в рот.

— Вкусно? Мясо не сухое?

— С чем? — якобы не понимает он.

Дразнит ее, конечно. Но Янка и не против этой игры.

— Несомненно. Повезло. Сижу сейчас и думаю, чем заслужил такое счастье?

— С ума сойти. А в чем суть работы? И когда остаток?

Шахина улыбается в ответ.

— Позже. Все остальное позже.

Позже… Рагнарин тянет молнию на платье. Освобождая девушку от ткани, оставляет в одном белье. Оценивая будоражащий его вид ее красивого сексуального тела, медленно, одну за другой, расстегивает пуговицы на своей рубашке.

Яна шагает ближе. Сама разводит полы, скатывая по мужским плечам белеющий в полумраке гостиной хлопок. Смотрит на его гладкую смуглую кожу. Трогает пальцами черный рисунок на груди. Скользит взглядом выше — по крепкой шее, широкому подбородку, твердым, четко отрисованным щедрой матушкой-природой губам.

Наконец, смотрит Рагнарину в глаза.

— Ты такой горячий, — имеет в виду, конечно, температуру тела, но выходит двусмысленно.

Не разрывается зрительный контакт, даже когда он подхватывает девушку на руки и начинает подниматься вместе с ней по лестнице в спальню. Так смотрит на нее, словно она — единственная точка во всей вселенной. Будто ничего кроме нее и нет. Не существует.

Ощущая, как внутри поднимается дрожащая зыбь волнения и возбуждения, Яна инстинктивно стискивает талию Дениса бедрами. Как всегда, для самой себя бесконтрольно и незаметно переходит на быстрое поверхностное дыхание.

Шелк покрывала холодит спину. По коже пробегает легкий трепетный озноб. Замирая, словно в горячечном дурмане, наблюдает за тем, как Рагнарин освобождается от остатков одежды.

Ложится на Янку сверху. Ведет горячими ладонями по ее бедрам, талии, ребрам.