Полюса притяжения

— В смысле? — выдыхает Яна, улавливая в его голосе откровенное неодобрение. — Я же рассказывала, у отца хлебопекарня…

Отставив ноутбук на журнальный столик, жестом останавливает ее сбивчивое бормотание.

— Про бизнес отца я помню. А еще помню, с каким восторгом ты говорила, что мечтаешь петь.

Грустная улыбка смазывает безмятежную веселость Шахиной.

— На нашем первом свидании? — пытается шутить. — Я не очень хорошо помню, что тогда говорила.

Рагнарин так долго молчит, что ей приходится поднять глаза, чтобы одним махом удовлетворить сразу два чувства — любопытство и беспокойство.

Последнее под его тяжелым взглядом лишь усиливается.

— Что? — выдыхает Яна задушенно.

— Давай сейчас без вот этой твоей изворотливости. Что с пением? Ты же не лгала тогда. Почему сейчас выкручиваешься? Любишь петь?

Шахиной всегда становится некомфортно, когда голос Дениса, приобретая нажим, берет подобный выразительный тембр, чтобы терпеливо, словно упрямому ребенку, донести до нее какую-то информацию.

Начнешь сопротивляться — будешь выглядеть еще глупее. Да и бесполезно все это. Добьется Рагнарин своего.

— Почему тогда учишься на экономическом?

— Потому что мечты — это всего лишь красивые фантазии. То, чему приятно предаваться наедине с собой, а жить приходится реальностью.

— Не верю, что ты это сказала.

— Я и не говорила, — вроде как вполне равнодушно Янка передергивает плечами. Но выдержать роль до конца у нее, конечно, не получается. Не умеет Шахина сохранять хладнокровие. Теряется в ощущениях. — В смысле… Просто повторила слова отца.

Они с Рагнариным, и это уже очевидно, на разных полюсах вращаются. Ее ответ ему непонятен.

— Послушай меня, Яна. Не хочу давить на тебя. Но ты должна понимать, что от твоего «сегодняшнего» выбора зависит вся твоя дальнейшая жизнь. А жить нужно тем, что тебе самой интересно.

— А тебе твоя работа нравится?

Отвечает Денис незамедлительно:

— По большей мере. Я занимаюсь тем, чему меня учили с детства. Допускаю мысль, что полюбил эту сферу под определенным воздействием со стороны родителей. Но у меня это уже произошло, Ян. Я себя не ломал. Ювелирка — все, чем я могу и хочу заниматься. У меня нет скрытых талантов. А у тебя — есть.

— Талант? Ну, относительно меня, это тоже сомнительное определение, — усмехается, отводя взгляд в сторону. — Ты вот даже ни разу не слышал, как я пою.

— Вообще-то слышал. Ты регулярно делаешь это в душе.

Ощущая еще больший дискомфорт, Янка инстинктивно тянет ноги на себя, чтобы поджать их к груди. Сгруппироваться и хоть как-то защититься от пристального разглядывания. Но Рагнарин, реагируя на эти жалкие попытки, удерживает ее стопу в своей ладони.

— Это… просто баловство. А по-настоящему ты не слышал.