Полюса притяжения

В семье Шахиных, а если точнее, во всей их огромной родне, мужчины подобным образом о чувствах женщины не заботятся. Есть вещи важные, а есть — важнейшие. Дела мужчин — всегда превосходная степень.

К телефонному разговору прислушивается машинально. Он длится недолго. Судя по всему, Рагнарин решает какие-то рабочие вопросы.

— Завтра не могу. Но в понедельник с утра заезжай. Только, как обычно, до восьми, в половине девятого у меня уже встреча.

«Он когда-нибудь отдыхает нормально?»

— Отлично. Подготовь. Посмотрим. По-любому… Нет, Иван, нет. Нужны, но не таким путем. Это не сработает. Нет. Да. Обсудим в понедельник.

Едва Денис сворачивает разговор, оживает мягкими мелодичными перекатами домофон. Яна невольно вздрагивает и настороженно косится в сторону прихожей.

— Спокойно, солнце. Это, вероятно, доставка из ресторана.

Разложив многочисленные контейнеры на низком журнальном столике, устраивают обед прямо перед телевизором за просмотром фильма. Она так и не отыскала «тот самый» и, в конце концов, включила первый более-менее заинтересовавший.

Итальянская мелодрама ближе к финалу вызывает у нее несдержанный плач. Сквозь пелену слез ничего не видит, слышит лишь требовательный и взволнованный голос главного героя.

Однако гораздо тревожнее становится Янке, когда в кинокадре остается одна лишь тишина.

— О-о-о, Боже… Они прыгнули? Прыгнули? — допытывается, размазывая слезы.

А возобновив видимость, натыкается на черный экран.

— Денис… Ты зачем выключил? Они прыгнули?

Вздохнув, тянет ее к себе на колени.

— Ш-ш-ш, котенок. Иди сюда.

Она поддается. Неловко сжимает его бедра коленями и столь же скованно замирает в этом положение.

Рагнарин смеется. Кажется, рядом с ней привык не сдерживать этот порыв.

— Выдохни, Янка, — словно невзначай, заправляет пряди волос ей за уши. Оставляет на переносице легкий поцелуй. И втолковывает, будто ребенку, тихим настойчивым голосом: — Это всего лишь постановка. Не реальность.

— Какая разница? Дыши.

— Медленно. Глубоко. До конца. Не бросай. Тяни до полноты.

Яна следует советам, повторяя его показательные вдохи и выдохи. И все равно не успокаивается, продолжая между терапией допытываться:

— Знаешь. Мамочки… Денисочка… Они прыгнули… Прыгнули же?

— Мать твою, Янка, я запрещаю тебе смотреть телевизор, — так же тихо, но уже тверже произносит Рагнарин.

— Просто скажи, и закончим. Прыгнули, да?

Зная Янку, готов к настоящей истерике, но она лишь зажимает ладонью рот. Сидит так несколько секунду, даже не мигая. А потом, шумно выдохнув, льнет к Денису грудью.

— Обними меня. Обними, Денисочка…

И он, конечно, обнимает.

Нашептывает какую-то ерунду, гладит по спине, поощряя и нахваливая необходимую для полноценного восстановления дыхания неподвижность.