Присвоение

Потому что, черт возьми, в сексе говорить «нет» ты научилась, а когда надо проявить твердость характера, уступила! Представь такую ситуацию: у нас в городе людей, ездящих на «ламбо», можно на пальцах перечислить. И многие знают друг друга. И тут нарисовываетесь вы. На чужой машине.

– Степан…

– Помолчи, Жень. Я и так на последней стадии, чтобы не перекинуть тебя через колено и хорошенько не поддать! Для профилактики не помешало бы!

– Я рассказала тебе не для того, чтобы выслушивать нотации…

– А для чего?

– Не знаю! – разозлилась Женя, снова пытаясь скинуть его руки.

Хренушки."

"– Злость – это хорошо, Женя. Вот запомни это ощущение. И когда в следующий раз какой-нибудь малолетний дебил тебя будет подбивать на авантюру, твердо скажи «нет»!

– Знаете что, Степан Богданович, а…

Договорить Женя не успела. Спорить и дискутировать Степан с ней не собирался, поэтому свою ярость и её злость следовало гасить. Что он и сделал, рванув Потеряшку на себя. Та врезалась ему в грудь, возмущенно пискнула. Степан переместил руку с плеча девушки на затылок, прочно зафиксировал его и впился в сладкие розовые губы.

Он не нежничал. Нежность сейчас никому не нужна. Он хотел её губы, хотел чувствовать Потеряшку в своих руках.

Он брал. Жестко. Беспринципно.

Женя начала сопротивляться. Забилась в его руках, как пару дней назад в доме, распаляя его пыл. За что и поплатилась, почувствовав его эрекцию, которая не заставила себя долго ждать. Женечка сразу притихла. Степан воспользовался ситуацией и толкнулся языком между её губ, углубляя поцелуй. Он пил её сладость, дурнея от клубничного вкуса, чего-то ягодного, запредельного. Чувствовать в руках нежное, хрупкое тело девочки ему чертовски нравилось.

Её уязвимость, ранимость били наповал, драконили его, воспламеняли. Те эмоции, что он словил несколько дней назад, увидев её на дороге, никуда не делись. Они обострились, у них появились грани. Грудь Степана распирало от желания обладать Потеряшкой.

Присвоить.

Забрать.

Назвать своей.

Мужчина сильнее вдавил девочку в себя, так, чтобы чувствовать её всю. Каждый изгиб, каждую впадину. Женечка застонала, сама выгнулась. Ещё вчера Степан понял, что она девочка чувственная, сексуальная энергия в ней бьет ключом, ища выход. Степан рыкнул, сместил руки ниже, подхватывая девушку за бедра и приподнимая кверху.

Легкая… как пушинка.

Женя ахнула, послушно обхватывая торс ногами, отчего края шортиков сдвинулись в стороны. Степан развернулся и направился к кровати. Поцелуй он не размыкал и когда опускал Женю на матрас, нависая сверху.

– Нет… – выдохнула она, жадно хватая воздух, когда он всё же освободил припухшие, ставшие пунцовыми губы девочки.

– Ох уж это твоё «нет», – лениво протянул Барсов. Злость отступила.