Присвоение

Девушка узнала его на уровне инстинктов.

И по терпкому запаху дорогих духов.

– Доброе утро, Потеряшка, – довольно улыбнулся Барсов. – Куда спешим?

Женя была бы рада реагировать спокойно – не получилось. Почему именно он? Вот так сразу, с утра? Где справедливость? И почему, в отличие от нее, Степан Богданович выглядит шикарно?

Свеж. Бодр. Улыбчив.

– Вниз. Я, кажется, опоздала, и…

Женя снова замолчала. Почему она постоянно чувствовала себя непутевой тараторкой, когда он рядом?

Возможно, и оттого что он как-то сказал, что она такая и есть. Женя знала за собой эту неприятную особенность: она особенно ярко активировалась, когда нервничала. В присутствии Степана Женя нервничала постоянно.

– Ты не опоздала. Сейчас позавтракаешь, и поедем на спуск. Не переживай.

– А остальные? – Женя завертела головой, прислушиваясь к звукам в доме. Ни голосов, ни смеха. Зато с улицы слышался звук заведенного двигателя.

– Собрались и почти на низком старте. Я решил, что нам с тобой спешить некуда. Найдем их потом.

Женя притихла. Ну вот. Получается, она и себе обломала начало дня, и Степану.

Но где упреки с его стороны? Почему он молчит? Вова бы её запилил с первого же слова. Иногда друг… детства был ужасно занудным.

Завтракала Женя молча. Степан устроился напротив девушки, скрестил руки на груди, отчего его плечи, обтянутые черной водолазкой, очень смахивающей на термобелье, будто стали еще больше. Барсов занимался спортом, возможно, непрофессионально, но тренажерный зал посещал. Видела Женя у них таких товарищей. Уверенные в себе самцы, идущие по жизни по четко выстроенному плану. В большинстве своем эгоистичные и самовлюбленные."

"За Степаном она ни разу не замечала самолюбования. Он даже говорил, не прислушиваясь к собственной речи. У других Женя порой тоже замечала такой грешок.

Этому мужчине не требовалось ежедневно самоутверждаться. Он уверен в себе и своем положении.

А плечи у него красивые… Это Женя подметила, как человек, дружащий со спортом. И всё.

Степан вытянул ноги, продолжая молчать и наблюдать за ней. Девушка тоже молчала. Всё равно ей его не переговорить. Она – слово, он – два и таких, что после них ничего и говорить не хочется.

– Маме позвонить не хочешь?

Услышав этот вопрос, Женя всё же встрепенулась. Выпрямила спину и посмотрела на Степана.

– Нет… Мы не каждый день созваниваемся… Я говорила.

– Я помню. Но вдруг.

– У меня же есть телефон. Ты мне дал.

– Ты не сделала ни одного звонка.

– Откуда ты знаешь? – тотчас вскинулась Женя.

Степан едва заметно улыбнулся.

– Только что и узнал. Ну что? Ты готова? Выезжаем?

Жене захотелось в него запустить кружкой. Нет, тарелкой. Кружку жалко. Очень красивая, белоснежная, с красивой каймой поверху.