Приступить к ликвидации

Потом, через много лет совместной жизни, Наташа поняла, что это один из необходимых компонентов службы мужа.

Данилов проснулся ночью. Снял китель и галифе, умылся и пошел в спальню к жене. Наташа проснулась, зажгла свет, засмеялась. Уж слишком комично выглядел муж в нижнем белье с пистолетом в руках.

– Данилов, – спросила она, – когда ты не будешь класть пистолет под подушку?

– Когда уйду из милиции.

– Значит, нам втроем спать всю жизнь?

– Нет, я все эти годы боюсь, что когда-нибудь он выстрелит, как чеховское ружье.

– Он у меня умный и шалить не будет.

– Тогда неси его сюда.

Когда Данилов проснулся, в комнате было совсем светло. Он посмотрел на часы. Десять. Однако неплохо он поспал. Сел на кровати и увидел свои тапочки. Обыкновенные домашние тапочки, которые перед войной выпускала фабрика «Скороход». Они были совсем новые. Некому их носить в этой квартире, некому.

Со странным ощущением покоя он всунул в них ноги и пошел в кухню. На плите стоял чайник, накрытый куклой со стеганым широким подолом платья. Данилов налил горячей воды и пошел бриться. Он внимательно рассматривал свое лицо и отметил, что пока выглядит совсем неплохо. Даже седина ему к лицу. Да, господи, какие его годы, всего сорок три. Отоспаться дня два, и он еще хоть куда. На полочке у зеркала стоял флакон «Тройного» одеколона, видимо из старых довоенных запасов. Интересно, работает ли газовая колонка? Иван Александрович двинул рычаг, зажег запал. Колонка работала.

Он мылся, кряхтя от удовольствия. Сильная горячая струя била его по спине, отогревая, кажется, на всю жизнь промерзшее тело. Чистый, пахнущий одеколоном, он надел выглаженный китель и галифе, натянул сапоги и пошел завтракать.

На столе стояла сковородка с жареной картошкой, залитой свиной тушенкой. Он не стал разогревать, он ел холодным это изумительное блюдо.

В дверь позвонили. Данилов с сожалением отложил вилку и пошел открывать. Приехал Серебровский. Он хищно повел носом:

Данилов достал тарелку. Но Сергей замахал руками:

– Ты что, Ваня, вполне из сковородки поклюем, я тоже люблю холодную картошку.

– Ваня, пока ты являл чудеса храбрости в Кунцеве, я, как человек с умом аналитика…

– Богатое слово выучил, Сережа.

– Так я продолжаю и подчеркиваю, с умом аналитика, решил провести одно мероприятие. Но, как человек добрый и бескорыстный, разделю лавры победы с тобой.

– Так что за дело, Сережа?

– Ваня, я хочу тебе сюрприз приятный сделать. Можно?

Они доели картошку, аккуратно вытерли сковородку хлебной коркой, налили чай. Данилов намазал два больших куска хлеба маргарином. Они и их съели.

– Пора, Ваня. – Серебровский закурил.

Надев шинель, Серебровский лихо заломил серебристо-каракулевую папаху.

– Вот, Ваня, что значит полковничий чин. Шапкой какой пожаловали.