Пристроить шпиона

"

"Если бы согласилась, я бы это сделал. Просто увез бы ее куда-нибудь в такое место, куда никто никогда не доберется… При этом я прекрасно понимал тогда, да и сейчас понимаю, что ни к чему хорошему это бы не привело…  Но в тот момент… Она была в моих руках, нежная и маленькая. Бесконечно одинокая и испуганная. Как бы она ни храбрилась, я видел реалии. Видел ее загнанный взгляд и презрение, с которым она смотрела на своего «женишка». И то, как она боится и как переживает.  Мне дико не хотелось, чтоб она переживала. Чтоб она пугалась.  В этом не было ничего нормального, ничего профессионального. Говорю же, еблан.  Но… Когда я предлагал уехать, был готов к тому, что она согласится.  А, когда не согласилась… Испытал разочарование.  Черт…  Попал же ты, Леха…  И что делать теперь? И как ей в глаза смотреть, когда она все узнает?

15. Леха. За пару дней до...

- Ты уволен, - коротко завершает свою нудятину генерал Савин, и я в первые мгновения решаю, что, нахер, уснул, пока его слушал.  И вижу прекрасный сон… Или ужасный?

Потому что из  моего ведомства не увольняют, я же не идиот.

Увольнение обозначает только одно – меня пускают в расход. Причем, самым незамысловатым способом. Нет, в живых-то могут оставить, хотя с чего бы это, проблемы лишние потом… Но обязательно упакуют туда, где ты, даже если и сильно захочешь, ничего не расскажешь. То есть,  рассказать-то можешь… Медведи или верблюды прекрасно умеют слушать. А, главное, нихрена не умеют говорить.

Потому я выказываю некоторое удивление, внеочередно моргая. И жду продолжения. Пояснения. Не то, чтоб сильно жду, за Савиным не заржавеет и без всяких объяснений меня выкинуть, но все же надеюсь.

Генерал смотрит на меня какое-то время, и взгляд у него становится… странным. Усталым таким и одновременно напряженным.

Эти эмоции вообще для Савина нехарактерны,  и потому даже такому ослу, как я, становится понятно, что происходит что-то из разряда нереальностей. Фантастики.

Потом генерал встает, подходит к окну, стоит пару минут, молча рассматривая улицу перед воротами конторы.

А я по-прежнему пялюсь на его строгую, каменную спину и пытаюсь приготовиться к пиздецу.

В том, что он грядет, теперь ни капли сомнения не возникает.  Никогда я не видел у Савина такого выражения в глазах, даже когда все шло по… Ну, короче говоря, плохо шло, агенты наши палились, или форс-мажор какой случался… Генерал всегда сохранял присутствие духа и каменную морду хищника. А тут… Явно что-то из ряда вон.

И, судя по тому, что я тут, рядом, предупреждение про не стоять под стрелой уже малоактуально.  Потому что я уже под стрелой.  И на меня уже нехило летит сверху.