Пристроить шпиона

– Там нам никто мешать не будет, да? Из кровати тебя не выпущу, привяжу и…"

"Я оглядываюсь на дверь кабинета, за которой скрылся его отец, а затем, резко размахнувшись, бью придурка по предплечью.

- Ай! Сучка! Больно! – его смазливая рожа кривится от боли, а затем в глазах вспыхивает ярость, Вовка хватает меня за ворот футболки, встряхивает, - ты, смотрю, такая шустрая, да? Смелая? Ну ничего, сегодня вечером твоя смелость тебе понадобится…

- Да пошел ты, урода кусок… - отворачиваюсь я от него, стараясь дышать через раз, чтоб побороть рвотные позывы, - обломаешься.

- Это ты обломаешься, поняла? Я тебя обломаю…

- Я прошу прощения, - раздается холодный голос от двери,  Вовка разворачивается, нехотя отпуская меня, и смотрит в сторону прервавшего нас.

И я смотрю.  Силуэт двоится, это, наверно, от стресса. Не от нервов же?  Не от слез? Слезы мне тут не помогут… Они вообще не помогают.

- Чего тебе, блять, надо? – рычит Вовка на вошедшего, - не видишь, я тут невесту свою целую?

- Дмитрий Федорович просил поторопиться, - холодно отвечают ему, - сейчас.

- Черт…

Вовка с досадой отпускает меня, ругается:

- Какого еще хера ему надо?

Потом смотрит в мое лицо, усмехается:

- Ладно… Не прощаюсь. Вечерком забегу, да, невеста моя?

Я отворачиваюсь , встречаясь взглядом с вошедшим… Его светлые глаза кажутся мертвыми. Совсем мертвыми.  Как и все, что сейчас меня окружает.

Вовка берет меня за подбородок и пытается поцеловать. Но мне одного раза хватило, сегодня с утра, и больше терпеть его слюнявый рот я не в состоянии. Тем более, сейчас.  Особенно сейчас.  Потому опять уворачиваюсь и упираюсь в грудь придурка ладонями.

- Владимир Дмитриевич, - опять льется холодный равнодушный голос от дверей, - Дмитрий Федорович ждет…

- Блять! – опять ругается Вовка, затем покровительственно хлопает меня по щеке  и идет к двери, по пути рявкая на молча стоящего там человека:

- Дверь мне открыл, какого хера стоишь?

- Мне не доплачивают за обязанности швейцара, - все так же холодно отвечают ему.

Вовка тормозит на мгновение, задыхаясь от ярости, но затем выбегает из комнаты, пнув предварительно дверь ногой, чтоб открылась.  Дверь распахивается, хлопает от стену и летит обратно, на скорости чуть ли не впечатываясь в тупую башку моего «женишка». Останавливает тяжелое дверное полотно опять-таки твердая рука вошедшего, спокойно комментирующего происходящее:

- Осторожнее, пожалуйста. Дверь тяжелая, можно голову повредить.

- Да пошел ты! – рычит с досадой Вовка и выбегает из комнаты.

А я, выдохнув, иду следом, твердо рассчитывая добраться, наконец, до своей комнаты, завалиться на кровать и всласть поплакать уже!

На человека, в этот раз заботливо придерживающего мне дверь, я не смотрю. Стыдно и горько. Просто очень хочу прошмыгнуть как можно быстрее мимо.