Пристроить шпиона

  Губы сохнут, сердце стучит, глаза шире распахиваются…

Дура я все же, черт…  Наверно, это и называется «потерять голову». Теперь я в полной мере понимаю, что это означает.  Ты просто ходишь без башки, безумная и пустая. Потому что его нет рядом, некому наполнить.  А он…  Он просто где-то живет и не думает обо мне вообще.  У него, может, свои дела, работа… Женщина… Стоит об этом подумать, и глаза слезятся от боли.  У него ведь запросто может быть девушка. Мы же не говорили ни о чем таком. Или ругались, или трахались все время.  И вот теперь… Теперь мне больно.  И даже, когда он рядом, больно.  Потому что он рядом. Но не со мной.  Я смотрю, как не мой Лешка стоит у балконной двери и смотрит на город…  И мне больно.  И слезятся глаза.

6. Леха

Когда я там над Вадимом, мужем моей бедовой сестры Машки, ржал?

Вот если бы мне кто сказал: «Не надо, парнишка, судьба – она баба обидчивая, так приложит, что даже дышать не сможешь»… Я бы, наверно, еще громче заржал. И не поверил нихрена.

Дурак потому что, что уж тут говорить?

Принцеска лежит за моей спиной, смотрит и молчит.  На ней еще не остыла моя сперма, а губы наверняка болят, потому что я нифига не нежничал. Ни в начале нашего общения сегодняшнего, на лавке, где мы трахались, как малолетки, которых не пустили в мотель, ни потом, когда, утолив первый, самый зверский голод, я притащил ее сюда и без разговоров поставил на колени прямо в прихожей.  И она встала.  Глазами сверкнула и встала.  И такое сделала, что при одном воспоминании, сердце начинает бить в грудную клетку с дикой силой.  Ну а потом я сделал.  Кровать-то не должна простаивать… И вот теперь у нас, как всегда, пауза размером с пропасть.

Я стою, смотрю на город.  Она лежит, смотрит на меня.  И молчание между нами - провалом черным до самого ядра Земли.  Говорить не о чем, да и незачем. Не для разговоров мы здесь.  Как-то так повелось с самого начала, как-то так получилось. И теперь не сломишь уже устоявшуюся традицию.

Когда мы расстались у метро, больше чем полгода назад, я не планировал ей набирать.  Я, конечно, тот еще дурак, но не до такой степени. Инстинкт самосохранения работает все же. И здесь даже дело не в Савине, хотя и это немаловажный фактор. Холодный, как ледяной мертвец из сериала,  генерал, который и безо всякой причины мог мне устроить нереально веселую жизнь, а уж при наличии причины… Да еще и такой… Даже думать не хочется об уровне наказания…

А я, можно сказать, только-только себя свободным почувствовал и живым!

У меня планы были, у меня сестра, в конце концов! Пусть она уже замужем глубоко, но все равно – самая близкая и родная. И я ее хотел бы видеть не только на экране ноута, но и вживую, хоть пару раз в год. До этого мои планы были утопией, из тех мест, где я учился и потом работал, вообще выхода свободного нет.