Пристроить Коляна

Есть — отлично, возбуждает, можно просканировать, насколько быстро удастся уложить в кровать женщину. Нет, да ну и фиг с ним. Главное, чтоб все остальное было.

Со Злючкой, до которой я, наконец-то, добрался после охренительного, лично для меня, антирекорда по времени соблазнения, все происходит странно.

Вернее, со мной происходит кое-что. Странное.

А именно, мне сносит башню.

Сразу и напрочь.

Причем, не в тот момент, когда я ее начинаю целовать, нет. Это безумно приятно, конечно, она вкусная, свежая и мягкая. И губы у нее именно такие, как мне представлялось. А тело под моими загребущими лапами даже еще лучше, чем мне представлялось, тут вообще без вариантов.

Она отбивается. Лупит меня по плечам, мычит что-то в рот возмущенно и, наверно, матерно, если умеет, конечно, мат, а не только свои высоколитературные прибамбасы. Но я терплю и не отрываюсь от нее.

Плевать мне в этот момент на место и время. И плевать, что и то, и другое — нихрена не подходящее.

Я злой и жесткий. Она меня выбесила, она виновата.

О своих просчетах в общении с сильно умной и языкастой бабой я потом буду думать, а сейчас стараюсь ее язык в нужное русло повернуть.

И прикидываю, сквозь марево в глазах и шум в ушах, куда ее тащить. То ли к себе, то ли к ней. То ли… Ну вы поняли, да?

Мозг функционирует. В одном направлении, правда, но работает.

Но это все ровно до того момента, пока она…

Не начинает отвечать."

"На мой зверский подчиняющий поцелуй.

Это происходит неожиданно.

Вот вроде бы она только-только билась в моих лапах, как бабочка в паутине, выворачивалась и негодующе сопела, а в следующее мгновение губки ее вздрагивают и раскрываются шире, язычок юркий и остренький рвется навстречу моему, пальчики стискивают плечи. Она выгибается, словно сдаваясь на волю победителя. И стонет мне в рот. Сладко-сладко…

Ииии… Привет, уехавшая крыша!

Вернее, пока!

Потому что у меня напрочь вырубает любое соображение. И та пелена похоти перед глазами вообще не сравнима с жутким по своей черноте и плотности туманищем, который падает на макушку, когда я чувствую ответ Злючки.

Я не понимаю, что делаю. Совершенно. Контроль утрачен в момент, и самый глупый и пылкий девственник, впервые познающий женщину, даст мне фору по умению держать себя в руках и не лажать.

Потому что я лажаю.

Наверно. Не помню.

Помню жадность свою. И то, что мне не хватало, мне надо было глубже, сильнее и больше. И мало все равно, мало, мало, мало!

Ее губ медово-свежих, ее запаха одуряющего, ее тела, словно лоза, обвивающегося вокруг меня, изгибающегося в нетерпеливых руках. Она не сопротивлялась больше, словно давая доступ к себе.

Разрешая все.

И я, одурев окончательно от вседозволенности, жаркой и безумной, брал.