Пристрелите нас, пожалуйста!

 – Палец порезал! Что за день, а? Кругом не везет!

– Дай я посмотрю! – испугалась Ульяна Федоровна.

– Да пустяки. – Ваня торопливо спрятал руку за спину. – А почему вы хлеб маслом не мажете? – спросил он. – И где икра?

И Телятина не решилась сказать ему правду. Она вдруг поняла, что это безнадежно. Не надо слов, все и так ясно. Ваню просто надо отпустить.

Проклятое зеркало! Что ж ты натворило!

– Что с вами? – занервничал Ваня. – Вам плохо?

– Нет, все в порядке, – Ульяна Федоровна незаметно смахнула слезу. – Сердце немного прихватило. В моем возрасте это случается, – она жалко улыбнулась. – Не беспокойся, уже прошло. А икра… она там, – Телятина махнула рукой. – В чулане, в подвале, где стоит холодильная установка. Надо спуститься вниз по лестнице, и… да ты не найдешь.

– Найду! Я все понял! По лестнице спуститься вниз! Я быстро! Я сейчас! А вы пока мажьте хлеб! Я в момент! Мажьте!

Ваня пулей выскочил из кухни.

«Ничего ты не понял, мальчик, – с грустью подумала Ульяна Федоровна. – И даже не спросил, какую икру принести, красную или черную? С какой этикеткой? Там ведь много банок. И вовсе я не намерена скармливать непрошеным гостям деликатесную белужью икорку, лососевой обойдутся. Но ты ничего не спросил, так я тебе противна. Лишь бы сбежать, не видеть, не слышать. Господи, как я несчастна! И все из-за этой шлюхи!» – с ненавистью подумала она о Кристине и принялась намазывать сливочным маслом ломоть белого хлеба. По ее лицу катились соленые крупные слезы. Теперь, когда Ваня ушел, она уже не сдерживалась.

Ульяна Федоровна намазала первый кусок и выложила его на заранее приготовленное блюдо. Белое, с золотым ободком. Потом другой, третий… Четвертый… Намазывая маслом куски хлеба, она аккуратно, кружком, выкладывала их на белоснежный фарфор, дожидаясь Ваню. Когда все блюдо было заполнено, Телятина спохватилась: что-то его долго нет? Впрочем, заблудиться в огромном доме легко. Он ищет икру.

И мужчины что-то долго не возвращаются. Ульяна Федоровна подошла к окну и с тревогой стала вглядываться в сумерки. Поднялась метель, небо почти слилось с землей. Из молочной пелены выступали закованные в ледяные панцири скелеты растущих под окнами деревьев, и больше ничего видно не было. Но тут хозяйке послышалось, что во дворе заурчал мотор. Она обрадовалась: починили! Сейчас этого хама, который непонятно зачем явился к ним в дом, Аркаша скоренько выпроводит, и можно будет садиться за стол… Ах, да! Хам тоже хотел согреться горячим борщом! Телятина бросила взгляд на плиту. Борща нет, но есть жаркое, с которым вроде бы все в порядке. Оно томится в духовке. Но где же Ваня? И Кристина не подает признаков жизни. Насколько Телятина успела узнать подругу, ей необходима аудитория. Или бутылка вина.