Пристрелите нас, пожалуйста!

Любовь? Какая любовь? В твоем возрасте кто-то еще верит в любовь?

Я верила. И попалась, как девчонка. Я не знаю, кто из них был Тристаном. Не знаю наверняка. Ваню, как выяснилось, и в самом деле прислали из полиции. Ситников работал на Гарика. Методом исключения получается, что Тристаном был тот, кого я поначалу приняла за полицейского. Я даже имени его не знаю. И никто не знает. Тело так и не опознали. То есть никто за ним не пришел. И никаких следов. Заявлений о пропаже. Исчез человек, и никто его не хватился.

Когда я думаю, что это он писал мне письма… О Боже! Вот как это объяснить? Я ведь далеко не глупа, и муж у меня бизнесмен. Он мне рассказывал, как разводят людей на деньги, и не раз. Я трезвый, здравомыслящий человек. И много читала об интернет-мошенниках. И тем не менее попалась! Мне казалось, что это мой любимый мужчина, он особенный. Не такой, как все.

А может, это все-таки Ванечка? Милый Ванечка… Я хочу думать именно так. И буду думать так. А он… Тот, чье тело так и не опознали. Будем считать, что его не было. Не существовало.

У меня незавидное будущее. Когда мой муж выйдет из тюрьмы (если выйдет), он будет старым больным человеком. То есть по паспорту еще не старым, но фактически… Таким, как Каша, тюрьма противопоказана. Он ведь не борец. Он просто мелкий лавочник. Счетовод. И трус. Я могла бы спасти его бизнес, его счета, недвижимость, если бы была помоложе и сердце мое не оказалось бы разбито. А так… У меня совсем не осталось сил. Последние ушли на то, чтобы спрыгнуть с крыши. Все кончилось, когда я упала в сугроб. Что-то со мной случилось. Врачи говорят: легкое сотрясение мозга.

Я лечусь: пью коньяк и плачу. Мне придется продать квартиру. Когда Аркаша вернется, мы купим что-нибудь попроще, подешевле. Тусклая, унылая старость, – вот что меня ждет.

Вчера я ходила на могилу к Кристине. Сама не знаю зачем. К Ванечке не смогла. Однажды я там встретилась с его матерью и… Больше не могу. Я буду любить его вечно, но издалека. А вот она… Кристина…

У меня странное чувство. Она умерла, а я жива. Казалось бы, я должна радоваться: восторжествовала над своей соперницей. Она получила то, что готовила мне. Но я не чувствую радости. Странно. Хоть и говорят, что лучший момент в жизни, когда твоя нога стоит на могильной плите, под которой лежит твой смертельный враг. Вот она там лежит. И что? Мне-то с этого что? Ее нет, а я есть. И мне плохо. Ничуть не лучше, чем было с ней. Она-то к этому, как оказалось, не имеет никакого отношения. Не она разрушила мою жизнь, а я сама ее разрушила. Враг – это лишь объект, на который мы перенаправляем собственную несостоятельность. Вот к какому выводу я пришла. Надо же кого-то обвинить. Но ведь если б я оказалась другой, у Кристины не было бы ни малейшего шанса.