Пристойное поведение

— Тише, — он меня обнимает, а я сжимаюсь в комочек. — Ну не сердись, что пропал. Больше не повторится, обещаю, — он не сюсюкается, но вроде бы искренне раскаивается. — Я тебе все расскажи. Не мог раньше, честное слово. Я больше никогда не уйду. Теперь все будет, как ты хочешь.

Слишком поздно.

Его голос прокатывается жаром по моей коже, отчего волоски встают дыбом. Если любить его на расстоянии тяжело настолько, что я медленно догораю, видеть перед собой — невыносимо вовсе. Адреналин плещется в крови от понимания, что я натворила.

— Что я наделала, Боже. Что я наделала, — бормочу, пока он ведет меня по кабинету и усаживает на стол, чтобы наши лица были примерно на одном уровне. Гладит мои щеки:

— Ты чего так хреново выглядишь? Совсем без меня с катушек слетела? Я же сказал, что вернусь за тобой, — с претензией.

Я поджимаю пальцы ног, отрицательно качаю головой.

— Зачем ты пришел? Ты ведь получил мое сообщение? Которое последнее из сотни.

— Где написано, что ты переспала с другим? — он предельно серьезен, смотрит мне в глаза. — Ну что за бред, Вероника?

Я смотрю на него, затаив дыхание. В груди колотится сердце, как у кролика. Хватаю ртом воздух.

— Не бред? — уточняет он, глядя на меня. Приподнимает брови и приоткрывает рот. Не могу шевелиться. Я радовалась, что не вижу его лица, когда он читает это мое послание. Напрасно. Он не поверил тогда, поэтому и не ответил. А сейчас… я в первом ряду. Лицезрею реакцию на мою подлость. — Бл*ть, — он проводит руками по своим волосам и смотрит в потолок. Я потом ударяет кулаком по столу с такой силой, что с него падают планшет и папки с документами.

Мистер МатематикПривет, блог.

Помните, не так давно я задвигал теорию о том, что все мы на этой планете чему-то учимся? Вне зависимости от пола, возраста, места рождения. Ни слухом ни духом об ошибках предыдущей жизни, но обязаны исправить все до единой — в настоящей. Искупить вину.

Думаю, давно понятно, что накуролесил я когда-то раньше неслабо. И теперь прохожу через испытания ревностью.

То, чего я больше всего боюсь — со мной и случается. Шарахает, заставляя переживать ситуации, которые ранят сильнее всего. Снова и снова. Концентрируясь на страхах о неверности любимых женщин, я… получается, помогаю им материализоваться. Я должен научиться жить по-другому, иначе так и буду бегать по спирали. И с каждым разом писец все страшнее.

Я должен с этим справиться. Проломить эту стену. Никто за меня этого не сделает.

Моя ревность исходит из комплексов, рожденных ужасно болезненной, несправедливой юношеской травмой, и с тех пор абсолютно все идет кувырком.

Мне кажется, у Вероники сейчас разорвется сердце. Она бледная как мел. Зажалась вся и смотрит на меня испуганно. Она в ужасе от того, что сделала. На лице одни глаза круглые.