Пристойное поведение

— А ты поклянись, что ни разу за все время об этом не думала. Поклянешься здоровьем матери? — слегка насмешливо.

— Вот дурак.

— Вот именно. Тебе любой психолог скажет, что все мои психи от неуверенности на этой почве. Я сам это понимаю. Борюсь, но с переменным успехом. Надо курить, — он достает сигарету и зажигает ее прям в комнате. Затягивается.

Несколько минут мы сидим молча. Он смотрит в пол, я — на его профиль, сильную шею, твердые руки. Замечаю, что костяшки пальцев покрасневшие, как после драки. Беру его ладонь, рассматриваю:

— Что-то случилось?

— Спарринг с Санни.

— Лжешь. У тебя есть проблемы посерьезнее, да? Не хочешь поделиться?

— Хозяева продают эту квартиру, — нарушает он молчание после очередной затяжки. — Дали неделю, чтобы съехать. Я уже сказал родителям, что поживу некоторое время у них, — он прочищает горло. Я вздрагиваю всем телом. Он переезжает не ко мне, а к ним. Хотя ко мне ближе. И правильнее.

— Мы расстаемся?

— Сама мне скажи.

— А как иначе-то? От вас Ксюша не вылазит! Если ты съезжаешь к своим, это значит, что вы снова будете постоянно видеться. Я… я просто не понимаю, почему нельзя сказать, чтобы она больше не приезжала?

— Стоп, — от его тона замолкаю мгновенно. — Мы сделаем следующее. То, что происходит между нами сейчас — фигня полная, согласна? Посмотри на меня. На меня смотри! Молодец. Теперь слушай. Мы с тобой не будем торопиться. Мне нужно решить много проблем и окончательно развестись. После этого мы с тобой начнем сначала. Потому что вот так — не выходит, согласен, — я отрицательно качаю головой, но он продолжает: — Я вижу, для тебя это слишком сложно. И я пытаюсь тебя понять, честное слово. Ты была права, из семьи уйти чертовски трудно, и по времени — долго. По крайней мере, быстро у меня не получается. Подожди меня. Я закончу дела и приеду за тобой. Я все разрулю, в том числе и с Ксюшей. И тебе больше не придется переживать о чем-либо.

— У нее опять неприятности?

— Да. И не только у нее. Там действительно серьезные проблемы, Вероника, мы даже подключили полицию.

— Это из-за денег, что она должна Тренеру? Почему бы ей просто их не отдать? Зачем тебе вмешиваться? Ты теперь живешь со мной, с какой стати снова помогаешь ей?

Он тихо выругался.

— Опять двадцать пять! Я не помогаю ей. На данный момент я не могу сказать тебе больше. Нужно подождать.

— Почему?

— Потому что если ты узнаешь, то мы точно поругаемся.

— В таком случае я тебя не отпускаю, — говорю с железной уверенностью.

— Вероника. А я твоего мнения не спрашиваю, — он склоняет голову набок.

— А если я твоего не буду? — прищуриваюсь. А потом меня охватывает паника: — Егор, а как же я?! Я так не могу. Теперь у тебя с Санниковыми общие от меня секреты. Я снова будто… без места в твоей жизни.