Присягнувшие тьме

Поговорить бы об этом с Летицией… Но нельзя! Она сразу заподозрит меня черт знает в чем.

– Может, поговорить с Иоландой? – вырвалось вдруг у Никиты.

Гордей удивленно на него посмотрел.

– С чего ей помогать нам? – спросил он. – Если это никак не связано с ее оборотнями, она пальцем о палец не ударит.

– Она обещала мне любую помощь и поддержку, – сказал Никита.

– Тебе возможно, но не мне, – ответил Гордей. – Я ведь хорошо ее помню, еще по тем давним временам. Она появлялась в деревне еще какое-то время после бунта. После пожара и гибели всех обитателей графского поместья. Высокомерная, холодная, красивая иностранка. Черноруков привез ее откуда-то из Европы.

– Из Испании, судя по ее фамилии, – предположил Никита. – Кстати, она тоже не стареет, как и ты! Может, вы с ней одного поля ягоды?

– О нет, – покачал головой Гордей. – Как-то мы схлестнулись с ней ночью на ягужинском кладбище, так она едва не снесла мне голову. Не знаю, кто она, но эта женщина боится святой воды. Она для нее хуже серной кислоты! Это присуще нечисти. Поэтому я и говорил тебе, чтобы ты держался от нее подальше.

– Она всегда помогала мне, – возразил Никита. – Может, все-таки стоит расспросить ее?

– После того, как мы с ней едва не разорвали друг друга на куски?

– Но ведь это было давно! А мне она не откажет."

"– Знаешь, надо подумать об этом, – задумчиво произнес Гордей. – Возможно, ты и прав.

Никита тоже задумался.

– Так, значит, тебя нельзя убить? – вдруг спросил он.

– Почему ты так решил? – удивился Гордей.

– Ну, раз на тебе все заживает за секунды.

– Не думаю, что это поможет, если мне, к примеру, отрубят голову, – тихо проговорил Лестратов.

– Оболдина отравила тебя! – вспомнил Никита. – Ты тогда долго провалялся в больнице!

– Она использовала очень сильный яд. У меня едва желудок не расплавился, – сказал Гордей. – Но я выжил, хоть на это и ушло время. Обычному человеку так не повезло бы.

– Может, она знала правду о тебе? – предположил Никита.

Гордей пожал плечами:

– Вполне вероятно. Помнишь ту книгу, которую ты украл в библиотеке по моей просьбе?

– О дворянских родах и всякой знати?

– Ага. Там еще были портреты сестер Ягужинских. В той книге есть и мое изображение.

– Правда? – удивился Легостаев.

– Только его сразу не разглядишь. Это групповая фотография крестьян на фоне поместья. Я стою там с самого края.

– А чего ж ты фотографировался, если не хотел открывать всем свою тайну?

– В то время я еще не знал о своих способностях. Мне было семнадцать лет, – грустно улыбнулся Гордей. – Если Оболдина, она же Магдалена, знала о существовании этой книги, она могла знать и обо мне.

– Кстати! – вспомнил вдруг Никита.