Пришельцы

После войны не удосужились даже собрать оружие и разминировать фронтовые «нейтралки». Не говоря уж о захоронении останков…

О том, что перед домом вот уже три ночи пляшут скелеты, фермеры решили пока не говорить.

Но, видимо, милиция уже знала о проделках мертвецов в округе.

— А больше ничего странного вы не заметили? — спросил Солодянкин.

— Что, например? Вой, крики? Неясные тени?

— Да, что-то подобное. Пляску мертвецов.

— Отдаленные голоса были, — соврал Поспелов. — Но мы с женой не выглядывали в окна. Недавно нас предупреждал об этом бывший хозяин фермы. Подлец, когда продавал — помалкивал. А сейчас выдал…

— Тут и в самом деле пляшут мертвецы? — испугалась Татьяна.

— Мертвецы не пляшут, — успокоил Солодянкин. — Но есть одна преступная группировка. Промышляют сбором и продажей оружия. А попутно пугают туристов и всех, кто им не понравится. Несут впереди себя скелеты в тряпье и орут благим матом. Туристы драпают, а они собирают добычу: резиновые лодки, байдарки, радиои фотоаппаратуру, одежду. В общем, чистый разбой. Ловим, сажаем, но появляются другие… Это такой специфический местный промысел.

Поспелов тут же вспомнил пилота Ситникова: не в этой ли команде подвизается ныне романтический «партизан»? И не от лихого ли туриста получил пулю из М-16?..

— Вы обязаны оградить нас от хулиганов! — потребовала жена-финка. Здесь опасно жить!

— Кто вас сюда загонял? — грубовато спросил Солодянкин. — Забрались сами в глушь, захотели жить на хуторе, вот и ограждайте себя сами.

— На что же нам милиция? — схватилась с ним Татьяна. — Бандиты стреляют по окнам!

А вы ничего не предпринимаете! Мы требуем милиционера для охраны!

— Платите деньги — посадим милиционера, — отпарировал невозмутимый милиционер.

— Мы платим налоги! Я на вас пожалуюсь!

— На здоровье, куда хотите! Это ваше право.

— Георгий, почему ты молчишь? — напустилась она на «мужа». — Почему ты всегда молчишь? Ты мужчина или нет? Почему я должна обеспечивать охрану дома?

— Что я скажу? — замялся Георгий. — Если осталось одно право жаловаться. А кому — и не ведомо…

— Ты меня затащил сюда! Кто тихой жизнью на ферме мне уши прожжужжал? Где она, твоя тихая жизнь? Птицы поют, в речках форель!..

Воспользовавшись назревающей семейной ссорой, Солодянкин удалился, погрузил опергруппу в машину и укатил прочь. Теперь следовало запустить слух, что будто бы новый фермер собирается продавать Горячее Урочище, и это станет хорошим основанием не покупать нынче скот и обойтись пасекой. Покойную жизнь сулил вовсе не Поспелов, а полковник Заремба, однако при таком раскладе крестьянствовать тут станет некогда.

В этот же день уже затемно, когда пчелы собрались в ульи, Георгий выехал все-таки в Долину Смерти.