Пришельцы

Успел кое-что обдумать, понять…

— Слышь, Тим, — Лобан с трудом сел. — В самом деле, куда летим-то?

— Сказал же, в психбольницу. Куда еще нас?

— Кончай балдеть… Почему?

— Потому что ты — дурак. Напился до чертиков.

Старшой только простонал, попробовал собраться с мыслями — не вышло. Матюгнулся обреченно.

— Тебя сопровождать послали?

— Теперь из летной книжки талоны выстригут, — отчаянно проговорил Лобан. — А мне до пенсии — три года…

— Жрать меньше надо было! — подзадорил Тимоха.

— Слышь, Тимоха, — воющим каким-то, волчьим голосом протянул старшой. — Я ведь и правда чертиков видел. Будто повесился на сосну, а подо мной бегают. Зеленые…

Тимофей незаметно и облегченно перевел дух: значит, не один видел! Вдвоем уже легче, можно биться спиной к спине…

— Рожки-то были? Хвосты?

— Не-а… На них одежа… Как у нас защита. И будто вместо касок гермошлемы.

Рожи мерзкие, зеленые…

— Во-во! Белая горячка! — определил Тимоха.

— За чей счет самолет-то наняли? — вдруг спохватился Лобан. — Мне же за такое лечение за всю жизнь не рассчитаться. В Москву! Ничего так… Мог бы в Петрозаводске спокойно подшиться. Или закодироваться. За каким фигом в Москву, Тим?

— Давай поднимать остальных! — распорядился тот. — Хватит дрыхнуть.

— Кого — остальных? — с опаской и не сразу спросил старшой.

— Десантуру. Ты оглядись, оглядись. Вся группа с тобой.

Лобан сполз с кресла, механично переставляя ноги, поплелся по салону. Глазел с любопытством и страхом, как на покойников, и врубался трудно, со скрипом в мозгах.

— Тимоха… А мы все — живые? Или… того?

— Пока я мыслю — я живу! — вспомнил тот. — Великие так говорили. Все. Ничего не мыслю, — признался старшой. — Ладно, меня на психу. Ну еще Азария… Молодняк-то куда? Зачем? Пашка только женился, в рот не берет… Почему, Тимошка? Ну, ты же всегда по трезвяку! Ты-то все помнишь!

— Однозначно, в дурдом! — Тимофей потряс тяжелую богатырскую тушу Азария — бесполезно. Запечатал ему ладонями рот и нос.

— Затем, что все тут чертиков видели, маленьких и зелененьких! Вот разбудим и спросим. Буди!

Старшой, как обычно в таких случаях, почувствовал острое желание действовать и руководить.

— Подъем! — заорал он и стащил на пол сначала Шуру, потом Игоря. Растряс, растолкал, полусонных поставил на ноги. Наконец, заворочался и замычал Азарий, лишенный кислорода, разлепил глаза. Молодожен Пашка от суеты и голосов проснулся сам, сел, принюхался и вдруг сказал совершенно трезвым, нудноватым голосом:

— Мужики, ну кто опять в штаны наделал? В одной казарме с вами спать невозможно.

И тут началось — где, почему, зачем? Хлопали глазами, вертели головами, щупали себя, металлические стены, глазки приборов.