Пришельцы

Сначала общий план фермерского дома со стороны озера, балконная дверь открыта, но проем пуст, однако за легкой занавеской просматривается движение. Камера резко «наехала», крупный кадр сфокусировался и из размытого пятна человеческой фигуры соткалась Рем. Ладони рук сжаты, как приветствие, взгляд устремлен вдаль, что-то увидела, улыбнулась.

И неожиданно быстро заработала руками, пальцами и движением губ — это был типичный сурдоязык, к которому глаз давно привык и перестал замечать на экране телевизора. Передавала около восьми минут, снова сжала ладони и слегка встряхнула — с кем-то прощалась.

Затем что-то сняла со стекла закрытой створки двери, сжала, измяла в ладони и тотчас исчезла из проема. Не выключаясь, камера резко развернулась в обратную сторону — туда, куда все время был обращен взгляд Рема. Наплыла на противоположный берег, искала, вглядывалась в прогалы между соснами, уходящими вверх по склону сопки, несколько секунд изучала какой-то неясный предмет, напоминающий перевернутый венский стул оказалось, это сухая вершина сосны. И за ней, в лесном сумраке, довольно четко мелькнули две человеческие фигуры. Татьяна остановила этот кадр, подкорректировала его ручками настройки, увеличила. Две мужских спины в спортивных костюмах, у одного отчетливо виден стриженый затылок и крепкая шея, у другого, то ли ростом, то ли стоящего выше, голова скрыта расплывчатой сосновой веткой, но заметна откинутая в сторону рука с каким-то футляром.

— Дай руку, — попросил Поспелов и, опомнившись, сам дотянулся до кнопок, сделал увеличение. Это был кожаный фоторепортерский кофр.

Поспелов только сейчас присел на кровать рядом с Татьяной. Татьяна не поторапливала его и никак не комментировала видеозапись, ждала, когда он сам созреет до вопросов.

— Откуда снимала? — спросил он.

— Из воды, из озера. Сидела, как русалочка… На воде блики и крупная рябь. Издалека не видать…

— Дурочка… Чахоткой не болела?

— Я потом водки выпью с перцем — хорошо?..

— Ты хоть что-нибудь понимаешь, что она там намаячила?

— Кое-что, — скромно сказала она и подала листок. — Но это шифровка, одни циферки… Дешифрировать не успела, а голова сейчас не соображает. Двойная степень защиты, ЦРУшная школа…

— Это вместо-спасибо?

— Ах, что это я… Туго с головой!

— Дай мне ключ! От тюремной камеры.

Она молча достала из-под подушки веревочку с ключом от висячего замка, надела ему на шею.

— Иди… Только не забудь тельняшку сменить. К женщине идешь.

— Спасибо, — буркнул он.

— Не за что! Это моя обязанность — следить за мужем.

— Да не за эту обязанность спасибо…

— Господи, совсем стала плохая… Служу Отечеству!

Он склонился и поцеловал ее в сухие, с простудными коростами, губы, вынул из аппарата кассету, сунул в карман и вышел.