Пришельцы

И нож мне дает… А он мертвый был, я же видела…

— Я все понял, можешь больше не рассказывать, — Георгий дал Рему воды.

— Нет, расскажу, — с тупой, нездоровой упрямостью сказала она. — Не добьешь, говорит, сначала тебя… изнасилую, а потом вместе с этим в колодец брошу. И я ударила… в живот. А Васеня обрадовался, сказал, что мы теперь кровью повязаны.

Предупредил: дескать, меня сдашь ментам — я сдам тебя. И отпустил…

— Не знаю, наверное, убежал… Ты меня не бросишь сейчас, Георгий? Тебе не противно со мной?

— Что ты, миленькая, — приласкал ее Георгий. — Ты же не виновата…

— Знаешь, как страшно! Тебе приходилось когда-нибудь ножом… в человека?

— Ножом не приходилось… Значит так. Слушай меня внимательно, Поспелов глотнул воды из кружки и неожиданно прыснул в лицо Рема — она встрепенулась, вытаращила глаза. — Вот, пришла в себя! Какая ты умница!.. Бояться тебе нечего. Если станут допрашивать, ты должна говорить следующее: в машину к этому торговцу ты не садилась, но на берегу была, полоскала белье, и вы с ним разговаривали.

Допустим, о том, какая обувь нравится женщинам в сельской местности. Ты немного с ним пококетничала и все. Запомнила?

— Слушай дальше. Потом он сел в машину, чтобы достать и показать тебе образцы обуви. Тоже будто бы проявил к тебе интерес. Затем откуда-то выскочил Васеня, ударил камнем в стекло, а когда дверь открылась, то несколько раз всадил нож в торговца. Но ты этого как бы не поняла, и увидела, что торговец вываливается из машины. Васеня стал затаскивать его в кабину, а ты все еще думала, что они просто дерутся. Потом Васеня побежал к тебе на мостки и тут ты увидела в руке его нож. И вроде бы кровь…

— Нет, я так не смогу сказать, — зажимая рот и боясь расплакаться сказала Рем. — Он же… Васеня меня спас!

— Хорошо, спас тебя, но убил! Убил же?

— Ну вот, — Георгий прижал ее к себе, погладил по голове. — Умница. Скажешь так, как я тебя научил. Ты испугалась, хотела убежать, но Васеня схватил тебя за руку. И пригрозил ножом, чтобы молчала, что он убил торговца из-за тебя. Сказал, что теперь вы повязаны кровью.

Она молча покивала, вытерла ладошками лицо, проговорила трезвеющим голосом:

— Все равно я боюсь… Милиции боюсь и Васеню. Все равно я соучастница.

— Дура ты, а не соучастница, — засмеялся Георгий и поцеловал ее в лоб. Все это нужно для того, чтобы восторжествовала правда. Это маленькая ложь во имя истины.

Такое бывает. Иначе тебя могут арестовать и месяц держать в изоляторе.

Потом, конечно, выпустят, но месяц продержат. А у нас с тобой много работы.

Рем затихла на минуту, осмысливая его слова, прошептала одними губами:

— Боюсь… Спрячь меня, Георгий.