Пришельцы

Татьяна ступила в воду и не почувствовала холода — мужики тихо шалели. Просигналила еще раз:

— Эй, лярвы, подъем! Женихи сами пожаловали!

— Отрываемся, Жук! — неожиданно сказал один из бандитов — тот, что крался по берегу. — Их там много! Это ментовекая подстава!

Бандиты слегка встрепенулись, завертели головами.

— К нам, к нам, мальчики! — закричала Татьяна, подманивая руками.

Трое двинулись было к машине, но встали у самой воды — все в кроссовках…

— Жук, назад! — заорал четвертый и присел, выставив автомат куда-то в сторону. — На том берегу засада! Что-то щевелится!..

Мужиков словно волной подбросило, мгновенно оказались на опушке, за деревьями.

— Куда вы, мальчики?! — засмеялась и закричала Ирина. — Мы застряли! Помогите вытолкнуть машину!

— Я тебе помогу, сучка! — бандит полосонул очередью над головой и сиганул в лес.

Женщины присели за машину, Татьяна выхватила автомат, бросила его в руки Ромула, сама схватила другой. Своя собственная стрельба добавила испуга бандитам, по противоположному берегу ударили со всех стволов и тут же скрылись за деревьями.

— Огонь, — приказала Татьяна и ударила короткими очередями вслед убегающим.

Грохоту наделали на весь лес, и, когда опустели магазины, даже птицы умолкли в округе. Минуту прислушивались, перезаряжали оружие, унимая в коленях дрожь.

— Теперь мы… отрываемся, — сказала Татьяна и впрыгнула в машину. «Нива» дважды предательски глохла, пока выезжали из воды: не тянул холодный мотор. Когда выскочили на берег, Татьяна опустила стекло и сожгла еще один магазин патронов, разбрызгивая очереди в пустоту утреннего леса и осыпая гильзами салон. И эта стрельба завела, насытила яростью Ирину. Она ударила по тормозам, выскочила на дорогу и махнула очередью от живота, срубая молодые деревца и сбивая листья с деревьев. Треск выстрелов, умноженный эхом, забарабанил со всех сторон.

— Шакалы! — кричала она. — Ублюдки! Замочу! Всех замочу!

Татьяна не шелохнулась, сидя в кабине, стоически выждала, когда у сослуживицы кончатся патроны.

— Полегчало? — спросила она, подавая Ирине платье. — Одевайся, не тряси тут титьками. Поехали домой.

Ирина натянула платье, села за руль.

— Погуляли… Погуляли, называется. Хотели «бермудский треугольник» на уши поставить, а самих… чуть раком не поставили.

Она резко повела машину, невзирая на колдобины, заполненные водой. Там, где ночью дорога казалась непроезжей, сейчас находились и объезды, и сухие места, так что мчаться по утреннему лесу стало в удовольствие. Через десяток километров тряски проселок вообще стал ровным, укатанным, хотя давно не езженным, в колеях густо росла яркая зелень вперемешку с цветами. Татьяну укачало и на какой-то миг ей пригрезился Поспелов, заслоняющийся руками от топора.