Приручить Цербера

Тот медленно обошел ее и как ни в чем ни бывало опустился в кресло.

— Давай. Станцуй для меня, раз уж неймется. Ты ведь потому мою гостиную и разобрала на запчасти, что я предпочел тебе Дину. Она очень страстная и сговорчивая, не то что ты.

У Насти внутри завязался ледяной узел гнева, и она сузила глаза, чтобы это молча высказать, а Данила продолжал небрежно:

— Ты собиралась соблазнить меня в ту ночь, я знаю. Танцуешь ты шикарно, только слепой не заведется. Давай, начинай.

Ярость душила и прошивала иглами до костей, и Настя медленно сбросила жакет, оставшись в ультракороткой юбке и соблазнительном топе.

— Ну посмотри напоследок на то, что тебе никогда не достанется, — она сжала край юбки двумя руками и подтянула ткань еще выше. — Я буду присылать тебе снимки с многочисленными любовниками, когда уеду в Штаты. Обещаю думать о тебе в чужих объятиях. Я ведь не бессердечная, в конце концов.

Секунда — и Данила сорвался с места. Ему почти удалось схватить Настю за руку, но она ловко спрыгнула на пол и послала Церберу воздушный поцелуй. В глазах обидчика бушевал огонь, волосы растрепались, и Данила выглядел опасным как никогда. Настя схватила папку из шкафа и запустила в ненавистного гада.

— Аида, тебе конец, — предупредил он, надвигаясь, но Настя лишь рассмеялась и рванулась к окну, сбрасывая туфли на ходу.

— Дурак ты, Цербер, конец — это если бы я сделала вот так. — Она подняла жалюзи, уперлась ладонями в подоконник, подтянулась и забралась на него. Открыла крайнюю створку длинного окна и поставила ступню за нижней раму, приняв эротичную позу.

Данила подошел, спокойно положил ладонь на стекло, преградив путь к отступлению, и сказал:

— Выбирай, прыгать вниз или ко мне. Если сиганешь из окна, обещаю приносить цветы тебе на могилку каждый год. Дина пускай букет выбирает, у нее хороший вкус.

— Да что ты врешь, — процедила Настя. — У тебя с ней ничего не было. Стала бы она приходить к тебе на работу, чтобы вручить забытые вещи. Признайся, ты просто дразнишь меня, любишь издеваться над слабыми. Это у тебя в крови.

— Считаю до трех. Если не слезешь, я сам тебя вытолкну наружу, сделаю одолжение человечеству. Раз… два…

Настя тяжело вздохнула, кокетливо присела, обняла Цербера за шею и позволила подхватить себя на руки. Как только он отошел от окна, Настя, извернувшись, влепила ему очередную пощечину, да такую звонкую, что сама испугалась.

— Это тебе за выпускной. — Она попыталась вырваться, ударив его кулаком в плечо, но Данила сцепил зубы и донес ее до стола. Сбросил, как мешок, позволив сесть на край столешницы, и сказал:

— Тебе когда-нибудь приходило в голову думать о ком-либо, кроме себя?

— Ты настолько упрямая, что хочется завыть на Луну, чтобы пришельцы услышали зов и забрали тебя в другую галактику.