Приручить Цербера

Его легко пропустили внутрь, при этом заплатив за него таксисту, хотя Цербер даже имени своего точно не помнил, и там, в клубе, он уснул на диване в отгороженном секторе, где и проспал до утра.

В 6:30 его разбудил распорядитель, который учтиво принес воду с аспирином.

— Доброе утро, Данила Дмитриевич. Трудная ночь выдалась, выпейте водички.

Летов ошарашенно огляделся, ничего не помня, а потом спросил, который час и какой сегодня день. Похлопал себя по карманам брюк, но ни телефона, ни бумажника там не оказалось. Где же он все потерял?

Данила попросил телефон и позвонил своему водителю.

«Я вас в Раменки отвез, и вы меня отпустили», — сказал тот, сонный. Данила вежливо попросил проверить заднее сиденье, не оставил ли он там свои вещи, и водитель вскоре перезвонил, чтобы сообщить: «Простите, босс, я уставший был как собака, не посмотрел. Все ваше добро там, и деньги, и связь. Сейчас подвезу».

Такая сложная комбинация и привела Данилу домой после восьми утра в субботу. Аспирин ему не очень-то помог, и голова гудела. Дина не иначе с ума сошла, если опустилась до того, что подложила в его коктейль какие-то наркотики. Это была не месть обиженной женщины, а самый настоящий план захвата неприступной крепости Цербера. Она бы его еще на иглу додумалась посадить, припадочная.

Тахикардия совсем не помогала собраться с мыслями, и, войдя в берлогу, Данила даже не обратил внимания на знакомый аромат жасмина, любимый у матери. Ему хотелось пить и спать, но одновременно ощущение было, как будто его накачали кофеином на ночь глядя. Он переступил порог гостиной и подумал, что ошибся квартирой.

В комнате был бардак, с перевернутой мебелью и прочими признаками урагана, даже потолок пострадал, как будто его семейство гномов молотило киркой.

Людей Данила осознал не сразу; призраки родителей находились в тени его мыслей постоянно, и он решил, что бредит. Но рядом с матерью сидела Настя. Она была очень реальной, бледной, с потухшим взглядом. Ее облик вернул Даниле ясность мысли, и он наконец увидел, что в его доме сидят родители и пьют чай с Тереховой. Данила почувствовал себя Алисой, которая попала на чаепитие к Сумасшедшему Шляпочнику.

Он был слишком голодным и злым, чтобы притворяться вежливым, и увел помощницу на кухню. До него с трудом доходили слова Насти, но, когда она призналась, что сама пригласила этого скота в гости, у Цербера переклинило мозг. Казалось, если она не замолчит и не уйдет, то серое вещество просто-напросто выкипит.

Настя упомянула Дину, и он предположил, что Терехова поступила так из ревности, но не мог сию секунду принять и простить. Вот придушить хотелось, поэтому пришлось цепляться руками за столешницу.

Из ревности она не просто устроила ему подлянку. Она его предала.