Приручить Цербера

У Насти будто красной тряпкой перед носом махнули, перебивая манящий аромат свободы запахом поджаренного терпения, и она взорвалась:

— Так я ведь только вчера сессию отпахала. Не отдохнула ни дня. Да мы с ним убьем друг друга за восемь недель. Цербер, ну что ты молчишь как рыба?

— Опять двадцать пять, — устало протянул отец и показал рукой на Данилу. — Ты спасибо скажи человеку за все, что он для тебя делает. Как? — как, я тебя спрашиваю, ты собираешься строить карьеру в мировой экономике, если не можешь язык за зубами попридержать? Более того, откуда в тебе, воспитанной девочке, столько сквернословия? Как будто на зоне отсидела, честное слово… Ты — талант, Настасья, о чем сама знаешь, но при этом дура дурой. Да тебя же за день в порошок сотрут и по полу размажут, — ББ изобразил мнимую муку, которую растер ладонями, громко похлопав.

— Я еще молодая, с возрастом стану мудрее.

— С каким возрастом? Тебе уже двадцать, — удивленно хохотнул Большой Босс. — Если до сих пор не помудрела, то так талантливой дурой и помрешь. Тебе не годы нужны, чтобы повзрослеть, а опыт. Должна характер поменять, благодаря которому тобой легко манипулировать. А кто лучше знает твои недостатки, чем Даня? Никто. Вот он тебя и научит играть по-крупному на рынке. Да с его опытом и знаниями он мог бы уже свою компанию создать, а он со мной остается. А знаешь почему? Потому что он преданный, порядочный человек. Ты таких, небось, в своих клубах не встречаешь.

Настя поднялась с кресла, чтобы размять ноги, и прошлась по комнате, глядя в пол.

Ей никогда даже в голову не приходило поработать с Цербером, хотя слушать их разговоры с отцом на семейных обедах нравилось, конечно. Но выдержать рядом с Данилой восемь недель, когда он будет унижать, отчитывать и напоминать, что она — избалованная принцесса… Этого ее гордость не переживет.

С другой стороны, можно найти рычаги влияния на Данечку и договориться о взаимовыгодном сотрудничестве. В конце концов, его слабые стороны изучить будет гораздо интереснее, чем свои собственные.

— А каковы условия? — спросила она у отца.

— Труда, папенька, труда. Получения бесценного опыта, который сделает из меня человека. — Она сцепила пальцы в замок и с искусственной улыбкой посмотрела на двух мужчин, которые стремились сломать ее и переделать на свой лад.

— Ну, об этом вы с Даней сами договаривайтесь, — отмахнулся ББ. — У меня условие одно: чтобы ко мне друг на дружку жаловаться не бегали. Даже слушать не стану. Мне важна ваша будущая победа; подробности войны оставьте при себе.

Цербер едва заметно ухмыльнулся, хотя Насте казалось, что он и не слушал вовсе. Поднявшись, Данила пожал руку боссу и удалился, бросив на прощание:

— В понедельник не опаздывай. Рабочий день для тебя начинается в семь тридцать.