Приручить Цербера

Так даже до Насти дойдет, что с ее характером не выжить в мире акул. Она сдастся, как сломанная кукла, свесит язык на сторону и пустит слюни, оставив дело борьбы тем, кто этого действительно достоин.

Цербер сходу учуял, что Настя затеяла игру, и решил использовать это против нее же самой. Так он и Аиду обломает, и перед Большим Боссом снова выслужится.

Скорее всего, Данила считает, что она поступила так из мести, из желания досадить ему, выбить из колеи. Он, конечно, прав, но ведь это такая маленькая верхушка огромного айсберга. Возможно, если бы он об этом знал, то не стал бы отвечать вызовом на вызов, а просто ушел бы с пути… Но, увы, первым из них двоих не заговорил никто, а сейчас уже поздно, игра запущена, и адреналин в крови зашкаливает. Теперь тот, кто заговорит, будет проигравшим.

Второй раунд Настя отдала без борьбы, ответив ревностью на ревность. Если и дальше так пойдет, то Цербер докажет Насте ее несостоятельность, пожурит наравне с отцом, потопчется на аидовских останках и как ни в чем не бывало продолжит три раза в месяц забирать с вечеринок, пока не посадит на самолет до Штатов. А Настя за год выгорит от его присутствия рядом, и плевать ей станет и на Гарвард, и на торжество идиотов.

Ну нет, не бывать этому.

Она достала из сумочки пачку тонких сигарет; выудив одну, повертела в пальцах и сунула в рот, не поджигая. Эту привычку она переняла от ББ, который успешно бросил курить пару лет назад. Отец говорил, что такое действо позволяет закалить силу воли и успокоиться.

Курить Настя начала в семнадцать, когда Данила из лучших церберских побуждений назвал ее потаскушкой. К счастью, под влиянием Саньки Прохоровой вредная привычка за два года сдулась. Подруга сказала, что сигареты для Насти — это понты обиженки. Так оно, собственно, и было, не поспоришь. Но сейчас запах табака и наличие сигареты в руке удерживали от истерики, хотя руки все равно дрожали, и явно не от дождя. Стало холодно, противно, и в первую очередь от себя самой. От того, что позволяла Церберу оскорблять себя, что зависела от него и эта зависимость была гораздо хуже табачной.

Настя смотрела на носки зеленых кожаных туфель, темнеющих под каплями дождя, и в этот момент в ней проснулась истинная Аида, которую она никогда раньше в себе не ощущала. От кончиков пальцев ног вверх до самого горла поднялась невероятная решимость победить, как будто приспешники из подземного царства послали ей моральную поддержку.

«Думаешь, мне нечем тебе ответить, Цербер? Ну-ну, порадуйся еще пару минут, урод». Раз игра намечается по-крупному, то и ставки нужно поднять. Теперь мало, чтобы Данила влюбился в Настю и молча сбежал от греха подальше. Нет. Пусть он влюбится — и останется, приползет к ней и станет молить о праве целовать ее тапки по утрам.