Приручить Цербера

Настя до одури хорошо смотрелась в его футболке.

«Что молчишь, красавица?» Будто услышав его не произнесенный вопрос, она наконец отмерла и продолжила спланированный флирт. Провела ладонью по его груди и пролепетала:

— Я в своей карете доеду. Не беспокойтесь, босс.

Она мягко улыбнулась и посмотрела ему в глаз с такой непривычной и правдоподобной растерянностью, что у Летова разом вылетели из головы все мысли об играх и о том, кто первый начал и зачем. Бум-бум-бум, грохотало сердце, отдаваясь болью в висках и выкручивая суставы. «А вдруг я придумал то, чего нет? Действительно ли она дразнит меня? Пожалуй, стоит проверить. Да, я должен убедиться…»

— Мне п-пора, — сбивчиво прошептала Аида; она, будто загипнотизированная, прикусила нижнюю губу, а затем перевела горящий взгляд на его рот и задержала дыхание.

В мире произошло замыкание, и Цербер внутри сорвался с цепи.

— Я в своей карете доеду. Не беспокойтесь, босс. — Настя решила, что на сегодня достаточно. Оказалось, она не готова к штурму крепости: слишком мало опыта имела в соблазнении опытных мужчин и потому сама незаметно стала поддаваться чарам. У нее кружило голову от близости Летова, но она стойко держалась… До того момента, как переборщив, провела ладонью по его груди. Горячей, твердой, в которой слишком быстро стучало сердце. Так же быстро, как ее собственное.

В голове ревела серена, предупреждая, что мышке пора бежать прочь с тонущего корабля. Но вместо этого она шагнула прямо в мышеловку. Заглянула Летову в глаза — и пропала.

Господи, сколько в его взгляде было желания. Янтарные свет казался расплавленным золотом, и, поддавшись импульсу, Настя прикусила губу, чтобы сдержать дрожь.

«Как же близко он стоит, как хочется почувствовать под руками его сильные плечи, спину, чтобы удостовериться, что не показалось… Да-да, мне нужно убедиться, что я ему действительно нравлюсь…» Она посмотрела на едва заметную темную щетину на щеках, на красивый рот — и больше ни о чем не думала.

Они потянулись друг к другу одновременно, торопливо, почти грубо, и Настя протяжно застонала, когда Цербер запутался пальцами в ее волосах, сжимая их в кулак. Помедлил, будто засомневавшись, но сразу же сдался и запустил вторую руку под мягкую футболку; коснулся обнаженной талии и притянул Настю к себе.

А потом он ее поцеловал, не прошло и шесть лет. Сначала нежно, водя своими губами по ее губам, а затем жестче, до боли, выплескивая отчаяние, которое копилось слишком долго. Он нежно кусал ее припухшую нижнюю губу и сразу же обводил языком, словно извиняясь за грубость, и стало совершенно не важно, кто они и где. В груди жгла настолько невыносимая жажда, что Настя, не задумываясь, подняла руки вверх, помогая стащить с себя футболку.