Приручить Мятежного

- Обычные. Из галереи, - мрачно отвечаю, всем видом давая понять девушке, что её хитрая провокация не пройдёт.

- Покажи.

- Я их удалил. А на телефон поставил пароль.

- Тебе есть что скрывать от меня?

- Нет. Ты же итак всё знаешь.

- Что я знаю, Яр? Что? В чём ты меня обвиняешь? – повышает голос она.

Маленький носик агрессивно подрагивает, ясные глаза застилает тенью раздражения.

- Я не обвинял. Я озвучил факт, который тебя почему то сильно задел…

Я говорю спокойным твердым голосом. А девушка заметно нервничает. И злиться.

- Меня задевает то, как ты холодно разговариваешь со мной. Пришёл, даже не обнял, не поцеловал. Грубый. Недовольный.

В ход идёт запрещённый приём – слезная пелена на глазах и блеск обиды. Губы подрагивают.

- Не съезжай с темы, Уля.

Я хочу слышать грёбанную правду. И видеть хоть немного вины во взгляде. Она же провернула махинацию за моей спиной. Попросту подставила меня. А сейчас упрямо не желает признаваться в содеянном.

Поджав губы, Уля обиженно смотрит в окно, потом поворачивается ко мне и пренебрежительно фыркает:

- Думаешь, приятно находить интимные фото этой шалавы в твоём телефоне?

Карты вскрыты.

- Не надо было лезь в мой телефон.

- А-а, - уязвленно поддакивает Уля. Всплеснув руками, сокрушается. - И это всё что ты можешь сказать?

- Влада – не шалава, - добавляю.

- А кто? Она шоркается с чужим парнем. Ты же спал с ней, да? Одними фотками точно не обошлось.

Её оскорбленный острый взгляд шилом вспарывает меня. Ковыряет-ковыряет. Шумно выдохнув, я склоняюсь над раздвинутыми ногами и растираю голову. Мозг начинает подкипать.

- Зачем надо было рассылать фотки? – возвращаюсь к основной теме. - Как ты вообще до этого додумалась? Мы могли бы просто поговорить.

- Просто! У тебя всё просто, Яр! – хохотнув, Уля измеряет комнату шагами и активно жестикулирует. - Просто трахнул другую. Просто храню её фотки. А я должна так же просто это молча проглотить, да? Нет уж.

Сверкнув глазами, она гордо складывает руки на груди.

- Отомстила, значит, - киваю я.

Скривив губы, Уля запрокидывает голову и тихонько взвывает. Расстроенно взглянув на меня, она с горечью произносит:

- Ты ведь даже оправдываться не собираешься...

- А смысл? Раз ты всё знаешь.

Я достаточно холоден. Выдерживаю баланс с её излишней эмоциональностью.

- Тогда не жди, что я буду оправдываться, - сердито шикает Уля. - Кто-то должен был проучить эту шалаву. Ей хотелось мужского внимания – пожалуйста, теперь отбоя не будет.

Обняв себя руками, Уля отворачивается к окну и пришмыгивает носом.

- Легче тебе стало после этого? – спрашиваю я.

- Нет, - рявкает через плечо. - И знаешь почему?

- Почему?

Она резко разворачивается. По щекам катятся слезы. Взгляд сверкает обидой и ревностью.