Приручить и обезвредить (СИ)

Единственное, что меня успокаивает – если бы с ним что-то случилось, я была бы рядом и не пропустила этого. Когда уже стемнело, я начинаю беспокоиться, что меня могут попросить уйти. Но тут происходит чудо. Ко мне подходит медсестра.

– Здравствуйте, вы сестра Беркушева?

– Да, да, сестра, – я активно закивала.

– Пойдёмте, на минутку заглянете в палату, пока не пришла моя сменщица. Тут таких «сестёр» у молодых бойцов –каждая вторая. Понимаю всё.

– О боже! Спасибо!

Я подрываюсь с сиденья, будто оно загорелось подо мной. Сотрудница зашла первой, вхожу следом с трясущимися руками.

– Я могу подойти? – произношу сквозь ком в горле.

Медсестра кивает.

– Только ничего не трогайте из приборов, трубок или проводов.

Мой мужественный Беркут лежит бледный, с трубкой изо рта, капельницей в руке, грудь перебинтована, какие-то провода, датчики равномерно пищат. Видеть его таким – очень больно. Я со всей силы сжимаю кулаки, до крови вжимая ногти в ладони, чтобы не закричать и не разрыдаться в истерике. Делаю несколько шагов к нему. Приближаюсь к постели, самыми кончиками дрожащих пальцев касаюсь его руки и шепчу, глотая слёзы:

– Милый, молю тебя, борись, мы же только нашли друг друга. Лёшенька, пожалуйста, возвращайся ко мне, ты обещал прийти домой. Ты обещал мне котят. Я тебя люблю, пожалуйста, борись как никогда.

Слёзы катятся ручьями.

– Простите, нам пора.

Я наклоняюсь и целую его в волосы.

– Девушка, пойдёмте, пора-пора.

У двери успеваю на секунду ещё раз глянуть на Лёшу. Возвращаюсь на своё сиденье напротив палаты. Больше всего я боюсь пропустить какие-то изменения. Я никогда не была особо религиозной, но сейчас я читала молитву про себя с такой искренностью, чтобы меня услышали все возможные Боги. В абсолютной беспомощности мне оставалось только это. И крутить в голове наши моменты. Как играли в снежки в первый приезд в дом, наш первый раз, ужины, и то, как читали друг другу отрывки из книг. Как ругались, кричали, но всё равно любили. Как каждая такая вспышка заканчивалась горячим перемирием. Как однажды мы увлеклись друг другом во время приготовления ужина, и вся квартира была в дыму.

А потом память подкинула мне самое ужасное воспоминание – мой случайный выстрел. Несколько часов назад из него достали пулю, выпущенную другим, и даже от этого подкашиваются колени. Как бы я смогла жить, если бы попала в него там, в лесу?

Сквозь застывшие слёзы улыбаюсь его словам: «Котят мне ещё будешь рожать». И сейчас внутри меня сидит единственно верный ответ – буду. Я сижу напротив палаты, где лежит без сознания мой любимый мужчина и я не могу сказать ему всего того, что вертится на языке. Что всё моё сопротивление – это такая мелочь.