Приручить Генерального (СИ)

— Джига? — едва не подпрыгнула. — Ах ты паскуда!

— Знакомое имя?

— Не имя, кличка. Знакомая ли?! О, еще бы! Мутный тип, тренировался вместе с Ростиславом. Постоянно был на грани вылета, тренер его много раз грозился выгнать. Из-за грязных делишек… Вот, пожалуйста. Жизнь его ничему не научила и не исправила. Бои нелегальные, его рук дело! Ах, я даже знаю, чем он завлек Ростислава. Звоном побед, адреналином… Мой мальчик всегда стремился быть лучшим. Во всем, за что брался, — поделилась мама Роса и вдруг замолчала, будто одернув себя за то, с кем разоткровенничалась.

— Какой он был в детстве? — вдруг спросила я. — Любопытно. Если вы соблаговолите поделиться со мной, естественно.

— Чемпион. Во всем! — ответила гордо. — Ответственный, не боящийся трудностей. Опора для всех… — вздохнула и приосанилась. — Так, надо с этим Джигой решить. Раевский молчит, ох…

— Вы на свидание ходили? — полюбопытствовала я.

Мама Ростислава немного нервно пригладила большую брошь в виде цветка на груди.

— Не свидание. Просто встреча двух старых друзей, — как будто смутилась.

— Значит, свидание! — заявила я. — Кстати, вам не идет сливовый и длина макси. Выглядит чопорно, добавляет возраста.

— Это типичный цвет для женщины моих лет.

— Типичный для кого? Если он на вас выглядит дурно, зачем его надевать? Карминово-красный — вот что вам нужно.

Мама Ростислава поерзала на сиденье, разглядывая свое платье.

— Я даже не знаю таких названий.

Кажется, проклевывались зачатки нормального разговора. Нас прервали сообщением:

— Операция завершена успешно.

И в этот момент я точно знала, что мы обе радовались искренне, по-настоящему, никакие разногласия не играли роли.

— К нему можно? — одновременно прозвучали голоса.

— После того, как переведем в обычную палату.

Значит, нужно подождать еще немного. Рос, миленький, держись, ты сильный. Ты самый сильный!

***

Мы кое-как сносно могли общаться с мамой Ростислава, даже сходили позавтракать в кафе. Разумеется, мы говорили на нейтральную, интересующую нас обеих тему — Ростислав. О себе я не спешила ничего рассказывать. Топор войны был отложен в сторону, но я все равно пока не могла закрыть глаза на тот треш, который устроила мама Ростислава. Во мне была здравая настороженность и готовность укусить в ответ, если понадобится.

Легко говорить, что ошибаются все.

Да-да, мы все ошибаемся, но как же сложно быть тем, чья ошибка больно по тебе ударила.

Запоздалое раскаяние перед лицом невзгод ничуть не умаляет боли, просто дает небольшие ростки надежде, что однажды этот негатив отойдет на задний план, пока он был довольно ярким фоном для наших осторожных бесед.

***

К Росу запустили ближе к обеду.