Мама по принуждению

Этого оказывается достаточно, чтобы Адам перенес вес своего тела на другую руку и освободил меня от себя. Я же незамедлительно пользуюсь этим и вскакиваю с кровати, отходя подальше и в ужасе осознавая, что мы находились в шаге от поцелуя.

Нет, нет, нет.

Этого просто не может быть!

Только не со мной. Я не могу влюбиться в него хотя бы потому что он разрушил мою жизнь.

— Никогда не прикасайся ко мне, — с вызовом произношу.

— Ты моя жена, — замечает он.

— И что? Ты хочешь, чтобы и я сбежала?

Он замолкает и смотрит на меня тяжелым взглядом, а потом произносит то, чего я никак не ожидаю услышать.

— Мать Маши не сбегала от меня. И не бросала дочь. Она умерла при родах. Потеряла много крови, а неопытные врачи не смогли ее спасти.

Я пячусь назад. Не хочу слышать эти откровения и думать, что он гораздо лучше, чем мне кажется.

— Я не чудовище, — летит мне уже в спину, потому что я трусливо разворачиваюсь и выбегаю из его спальни.

Глава 25

— Мама! — я вздрагиваю, потому что все еще не могу привыкнуть к тому, что Маша так меня называет. — Ты что тут сидишь?! — с укором смотрит на меня. — Там папе плохо! Я зашла к нему в комнату, потому что никого не нашла, а он… там посуда лазблосана по комнате и я видела кловь.

Вздыхаю, а сама думаю о том, как же сейчас успокоить ребенка, чтобы она не надумала еще больше. Решение приходит быстро.

— С папой все в порядке, малышка. Столик я случайно уронила, когда мы ужинали, а так как Родион хотел покушать, должна была уйти.

— А кловь? — не унимается малышка.

Я вздыхаю, понимая, что Елена Эдуардовна тоже в курсе произошедшего события, как, впрочем и Анна Павловна, прибежавшая следом за Машей.

— Кровь папина, — соглашаюсь я. — Но это ничего страшного, просто… ему делали операцию.

— Опелацию? — Маша удивленно пучит глаза.

— Да, — киваю. — Аппендицит вырезали, — поясняю, понимая, что сейчас последует вопрос о том, что это, но нет, Маша понимающе кивает и произносит:

— Поняла. Это то, о чем мне учитель лассказывала. С папой сейчас все холошо?

— Да.

— А ты пойдешь к нему? Там эта посуда. Ему же нельзя вставать? — и смотрит на меня так пронзительно, что совесть, которую я только запихнула куда подальше и угомонила, снова рвется наружу.

— Пойду, конечно.

Как бы мне не хотелось не видеться с ним в ближайшие несколько дней и забыть о его существовании! Представить, что я все еще в своей квартире, жду мужа с работы и ношу Родиона на руках. Увы, маленькая заноза по имени Маша, которая так крепко залезла мне в сердце и разворошила душу, точно не даст этого сделать.

— А я с тобой пойду, — говорит Маша, не давая ни малейшего шанса на отступление. — Ласскажу папе сказку и дам таблетку, чтобы ему не болело, а то он молщился.