Всё равно растаешь, принцесса

Почему я должна из-за него спать на холодном твёрдом полу? Несмотря на нахальство гадкого колдуна, я всё же была уверена, что сам он ко мне не полезет. А я… конечно же, не полезу к нему тоже. Ни за что.

Так что, остыв немного, погасила светлячок и легла обратно. Под одеяло к нему забираться, само собой, не стала. Вместо этого набросила на себя магически тёплый полог. Будучи уверенной, что точно не замерзну, поскольку изначально ложилась спать в одежде, на всякий случай. С этой мыслью отвернулась к стене. И вскоре действительно уснула, убаюканная теплом и мерным покачиванием судна.

И вот, наступило утро. И я по каким-то неведомым причинам лежу на гадком, несносном варваре, распластавшись по нему всем телом, обхватив его руками и ногами. А он весьма собственнически обнимает меня в ответ. Поясница буквально горит от его огромной лапищи.

Как только этот факт доходит до моего сознания, меня словно в жар окунают. Невольно задержав дыхание, я чувствую, как пускается вскачь предательское сердце. А щека, которой я прижимаюсь к широкой груди, горит так, что у него вполне может ожог остаться.

Надо всё это немедленно прекратить. И слезть с колдуна немедленно. Но как это сделать, чтобы его не разбудить? Чтобы он не узнал о моём позоре.

Однако стоит мне только едва передвинуть ногу, как рука на моей талии вмиг тяжелеет, теснее прижимая к мужскому телу.

− М-м-м, Льдинка, − урчит Янгмар, обхватывая меня ещё и второй рукой. Мужская ладонь беззастенчиво опускается на мою пятую точку, обжигая даже через штаны. — Какой приятный утренний сюрприз. Можно ли это воспринимать, как знак потепления в твоём ко мне отношении?

− И не надейтесь, − цежу раздражённо, мгновенно скатываясь с него и отскакивая на несколько шагов от кровати. Хочется ещё добавить, что этого никогда больше не повторится, но вряд ли колдун что-то услышит, когда так самодовольно хохочет.

У-у-у-у, как же он бесит!

Оглянувшись в немой злости, я нахожу глазами кувшин с водой на столе и, недолго думая, выплёскиваю его содержимое на наглого гада, заставив его ошеломлённо поперхнуться.

− Остыньте ярг, − шиплю ядовито, − и не ищите лишних знаков там, где их нет.

Резко выдохнув, он садится на краю кровати. Смотрит на меня исподлобья. Злой, ошарашенный, сонный. Проходит пара минут. И вдруг во всей мешанине его эмоций внезапно снова начинает брать верх восхищение. Мной.

Вот что с этим колдуном не так, если он так реагирует на мою злость?

− Остыть, говоришь? — насмешливо щурится он. — Как я могу, если ты такая горячая?

Может, в него и кувшином бросить?

Ну очень тяжело сдержаться.

− Вы невыносимы, − выдыхаю шумно.

Колдун в ответ лишь иронично хмыкает. Поднявшись, отряхивается, собирает волосы в пучок на затылке и, в явно хорошем расположении духа, направляется к двери.