Всё равно растаешь, принцесса

А, наверное, следовало. Родители же видели, сколько тот мне внимания уделял. Наверняка сделали какие-то выводы.

− Он попросил встречи со мной сегодня. Намекнул, что разговор пойдёт об одной из моих дочерей. Как думаешь, о которой? — усмехается его величество.

− Когда он успел? Его же не было на балу, − замечаю, взволнованно сжимая руки на коленях.

− Мы встретились мельком у Корима, − слышу в ответ.

Так вот, значит, как он решил действовать? За моей спиной решить вопрос нашего замужества с моим отцом? Неприятно. Очень.

− Так что скажешь, дочь? О тебе он собирается со мной говорить?

− Понятия не имею, − фыркаю. — Он ничего не говорил мне об этом.

− И никак не давал понять, какие намерения имеет по отношению к тебе? — вскидывает брови отец.

Что ж. Мне скрывать нечего.

− На второй день нашего знакомства он спросил, приму ли я его ухаживания. И потом не единожды намекал, что желает видеть меня своей супругой. Но после последнего моего отказа, как мне показалось, отступился. И последние два дня мы практически не виделись, − честно рассказываю внимательно слушающим родителям.

− Отказа? — выхватывает папа из моего ответа один из ключевых моментов.

− Да, − опускаю глаза.

− Потому что он тебе не нравится? — встревает мама. — Я заметила, тебе было очень дискомфортно в обществе ярга вчера, когда мы случайно его встретили.

− Нет, дело не в отсутствии симпатии, − вздыхаю.

− Это сложно. Он… не знаю, в чём причина, но я почему-то слишком чувствительна к его эмоциям. Больше чем, к кому-либо. Янгмар постоянно пробивает мои блоки. Это бывает просто невыносимым. Но вместе с тем… он мне нравится. И как человек, и как мужчина. И если бы не эта моя необъяснимая чувствительность, я бы… пожалуй, не возражала против его ухаживаний.

Не думала, что придётся всем этим делиться. Но сейчас чувствую облегчение. Слишком устала носить это в себе. Ведь даже с Николь не делилась своими переживаниями. Ей и своих хватает.

− Ох, милая, − мама встаёт, обходит стол и усаживается рядом со мной. Обнимает, целуя в макушку.

− Мам, я правда не понимаю, почему так сильно его ощущаю, − прижимаюсь к ней. — Всё, что он чувствует. От этого так сложно абстрагироваться и закрыться. Мне нравятся те эмоции, которые в нём вызываю я… но остальное… он так часто злится из-за чего-то. А мне от этого очень плохо.

− А ты не спрашивала, почему он испытывает такие эмоции? — гладит мама меня по голове.

− Нет, конечно. Тогда бы мне пришлось признаться в своём даре. И тем самым выдать, что такой дар может быть у кого-то ещё из нашей семьи.

− Верно. Ты, как всегда, очень благоразумна.

− Я не всегда такая, − хмыкаю, вспоминая некоторые наши с Николь проделки. Хорошо, что родители о них не знают.

− Не думал, что у вас всё так сложно, − задумчиво выдаёт отец.