Всё равно растаешь, принцесса

Хотя… почему я должна избегать разговоров о тех, кто мне дорог?

− Он три года ждал, чтобы сделать Николь предложение, − отвечаю как можно спокойней.

− Да. Незадолго до нашего отъезда в Босварию. Обратился к нашему отцу, но когда тот позвал Ники, она ему отказала, притом довольно резко. Заявила, что не выйдет за него замуж, даже если он будет последним мужчиной на свете.

Не знаю, зачем я вдаюсь в эти подробности. Возможно затем, чтобы показать, что мой отказ Яну был довольно мягким. Хотя… я ведь не знаю, в какой форме ему отказал мой отец после разговора со мной. Впрочем, это же папа. Уверена, он сделал это в высшей степени дипломатично.

− Судя по тому, что я видел в тот вечер, когда забрал тебя, она явно передумала, − произносит Янгмар со странной напряжённостью в голосе. — А что же ты?

− А что я? — удивлённо вскидываю брови.

− Я также видел, что ты неравнодушна к принцу Босвари. И когда ты с ним разговаривала, вы явно обсуждали не только их с Николь чувства друг к другу, но и твои к нему.

− Ты слышал наш разговор? — вскидываюсь ошарашенно.

− У меня хороший слух, − криво ухмыляется он.

− Я это учту, когда в очередной раз постесняюсь поднять щиты, чтобы не выглядеть грубой, − фыркаю.

− Ты сейчас так уходишь от ответа? — бросает она меня прищуренный взгляд.

− Действительно? Значит, всё-таки расскажешь мне, влюблена ли всё ещё в Азима Босвари?

− Нет, − восклицаю, теряя терпение.

− Нет, не влюблена, или нет, не расскажешь? — продолжает издеваться надо мной несносный колдун.

− Я… не знаю, − выдаю вдруг, удивив даже саму себя.

Ошеломлённо захлопываю рот. Кажется, я действительно не знаю, как теперь отношусь к Азиму. Ведь с тех пор, как Янгмар меня похитил, я о нём даже не вспоминала. Разве что мельком, когда думала о Ники.

− Объяснишь, что значит твоё «не знаю»? — уже гораздо мягче просит Янгмар. — Я ведь тебе рассказал, что уже много лет искал свою девушку из видения.

Нечестный приём. Но действенный, как ни крути.

− Я была в него влюблена, − признаюсь не особо охотно. − Когда мы познакомились, он мне очень понравился. Я чувствовала его эмоции, его боль, его одиночество… и испытывала глубочайшее сочувствие, желание быть рядом.

Может в этом всё дело? Может, именно глубина переживаний Азима заставила меня проникнуться к нему чувствами, сочувствием, симпатией, желанием унять его страдания и одиночество? Ведь на Янгмара я тоже обратила своё внимание из-за остроты восприятия. Правда спектр улавливаемых чувств был другой, как и моя первая реакция на них.

− Но сам Азим всегда интересовался только Николь, − продолжаю ровным тоном. − Поэтому я никогда не давала волю своим чувствам, прекрасно понимая их бесперспективность.