Вечная принцесса

Генрих, в одной рубашке, с луком в руке, только что отстрелялся, показав второй результат, и сейчас снова ждал своей очереди.

— Нет. А что, надо было?

— Нет, конечно, — мягко ответила она. — Я отнюдь не хочу упрекнуть их в неискренности, ни в коей мере! Вся их семья — воплощение любви и лояльности, Эдуард Говард всегда был верным другом, защищал северные границы, а Томас — мой лучший рыцарь, я из всех его выделяю. Я просто хочу сказать, что они очень богаты, могущество их растет и семейные связи крепки и разветвлены. И мне интересно — что думал об этом твой отец?

— Понятия не имею, — не задумываясь, сказал Генри. — Я его не спрашивал, и, если б даже спросил, он бы мне не ответил.

— Хотя знал, что тебе быть королем?

Генри покачал головой:

— Он думал, это случится не скоро.

— Вот когда родится наш сын, — покачала головой Екатерина, — мы позаботимся о том, чтобы он с юных лет был готов к трону.

Рука Генриха тут же обвила ее талию.

— Скорей бы! — выдохнул он.

— Да! — кивнула она. — Знаешь, я уже думала о том, как мы его назовем.

— Правда? И как? Фердинандом, в честь твоего отца?

— Если ты согласен, мы бы могли назвать его Артуром, — осторожно произнесла она, облекая в слова свою сокровенную мечту.

— В честь моего брата? — опешил он.

— Нет, в честь Англии! — заторопилась она. — Знаешь, иногда я смотрю на тебя и думаю, что ты как король Артур, вокруг тебя рыцари Круглого стола, а это — Камелот. У нас с тобой двор, как там, такой же прекрасный, молодой и волшебный…

— Ты в самом деле так думаешь? Вот выдумщица!

— В самом деле. Я думаю, ты будешь самым великим королем Англии со времен Артура!

— Быть по сему, — сказал он, всегда падкий на лесть. — Артур Генрих!

Тут короля позвали, пришла его очередь стрелять. Побить результат ему предстоит высокий. Он послал Екатерине воздушный поцелуй и отправился к мишенному валу. Она повернулась в ту сторону, чтобы он, нацелив свой лук и оглянувшись через плечо, как всегда делал, увидел, что все ее внимание нераздельно обращено на него. Мускулы гладкой спины затрепетали, когда Генрих, точеный, как прекрасная статуя, натянул тетиву, а потом медленно, плавно, танцующим жестом ее отпустил, и стрела полетела — так быстро, что не уследить взглядом, — и вонзилась в самое яблочко мишени.

— Отличный выстрел! Ура королю!

Призом была золотая стрела, и Генрих, весь пылая от возбуждения, принес приз жене и преклонил перед ней колено, а она чуть нагнулась к нему и расцеловала — сначала в обе щеки, а потом, любовно, в губы.

— Эта победа — тебе, — сказал он. — Тебе одной! Ты приносишь мне удачу. Я никогда не промахиваюсь, когда ты на меня смотришь. Эта стрела — твоя!

— Это стрела Купидона, — ответила Екатерина. — Я буду хранить ее в напоминание о той, что пронзила мне сердце.