Вечная принцесса

Дон Фуэнсалида, которого призвали на королевский совет, отправился туда, печась о своем достоинстве, с высоко поднятой головой, хотя про себя был уверен в том, что ему велят покинуть страну, захватив с собой инфанту. Природная испанская гордость, которая так раздражала всех при дворе, благополучно довела его до зала заседаний Тайного совета, а там и до круглого стола, за которым собрались министры нового короля и где, в самом центре, было приготовлено для него место. Посол чувствовал себя словно ученик, вызванный в учительскую для нагоняя.

— Полагаю, мне следует прояснить положение, в котором находится принцесса Уэльская, — неуверенно произнес он, поклонившись. — Приданое ее хранится в неприкосновенности за пределами страны и может быть выплачено в…

— Не в приданом дело, — перебил его один из советников.

— Не в приданом? — удивился дон Фуэнсалида. — Но посуда…

— Король намерен быть щедрым к своей нареченной.

— Нареченной? — только и смог переспросить ошеломленный посол.

— Первейшей важностью в настоящий момент является мощь короля Франции и опасность его амбиций в Европе. Так было со времен Азенкура. Король страстно желает вернуть славу Англии. Безопасность нашего государства зиждется на трехстороннем альянсе между Испанией, Англией и императором. Наш юный король полагает, что его свадьба с инфантой обеспечит нам поддержку короля Арагона. Так ли это?

— Разумеется, так, — чувствуя головокружение, подтвердил дон Фуэнсалида. — Однако посуда принцессы…

— Посуда не имеет значения, — повторил советник.

— Я полагал, имущество ее высочества…

— Оно не имеет значения.

— Что ж, я доложу ее высочеству об этой перемене… в ее судьбе.

Члены Тайного совета поднялись из-за стола:

— Я вернусь, когда… повидаюсь с ее высочеством.

«Вряд ли стоит, — подумал Фуэнсалида, — сообщать им, что принцесса гневается на меня, считает предателем и, вполне может статься, не захочет меня принять». Незачем рассказывать им, что в последний раз, когда они виделись, он сказал ей, что дело ее проиграно, что замужество ей не светит и что все вокруг давным-давно это знают.

Нетвердой походкой он вышел из комнаты и почти что столкнулся с молодым королем. Тот лучился радостью.

Фуэнсалида склонился в поклоне:

— Ваше величество! Прошу принять мои соболезнования по случаю кончины…

— Да-да! — отмахнулся тот, не в силах изображать скорбь, и улыбнулся. — Соблаговолите передать принцессе, что я хочу, чтобы наше бракосочетание состоялось как можно скорей.

— Разумеется, государь, — с пересохшим ртом пробормотал Фуэнсалида.

— Впрочем, нет, не надо! Я сам пошлю к ней гонца, — рассмеялся Гарри. — Я знаю, вы у нее в немилости, и она отказывается вас видеть, однако я уверен, что смогу ее в этом переубедить.