Принцесса из борделя

Конечно, я же работала не абы где, а в месте сосредоточения всех этих похотливых хищников, ко всему прочему еще и богатых, да властных.

Осознавая всю свою меру ответственности за смазливое личико и ладную фигурку, я старалась не высовываться, когда в «Лиловую Розу» приходили господа. По крайней мере с кухни. Мадам неоднократно предлагала мне пойти и помочь Амаранту обслуживать гостей, но я ей сразу сказала, что лучше на месте умру. Ведь если кому приглянется милый парень, то он с радостью разделит с гостем ложе, а я в такие дела больше ни-ни. С меня и короля хватило с его цепным колдуном, не весть за какие заслуги меня пожалевшим. Мало ли когда чарам вздумается рассеяться! А ну как под рыцарем каким? Так у него же и меч при себе оказаться может!

Да и не хотела я, говоря по правде, себе жизни своих сестер. Пусть бы и в шелках ходила, а все равно бы не чувствовала себя чистой после такой работы. Уж лучше драить и мести – все ж светлее было на душе. С другой стороны, не мне судить – это уж каждый выбирает для себя, какой труд легче и приятнее.

Ко всему прочему в меня без памяти влюбился один из наших охранников. Этот идиот брал смены за других. Менялся по невыгодному курсу, лишь бы дежурить в гостиной днем и бросать на меня многозначительные взгляды. Еще бы. На меня-то можно, я не цветочек из цветника мадам Кардамон! Горничных и прачек у нас портить не запрещалось, если они сами на то свое согласие давали.

Никогда бы не подумала, что когда-нибудь скажу такое – но меня, криворожую горбунью, душила любовь этого широкоплечего смуглого ишмирского молодца. Если раньше я бы перед ним стелилась и пылинки бы с такого красавца сдувала, то теперь воротила нос. Хотя, в сущности-то ничего в моей жизни и не изменилось.

Но кого я обманываю – я ведь действительно стала другой. Начала ценить себя. И теперь, когда вернется мое уродство, моя защита от этого мира, я больше не буду относиться к себе как прежде. Я буду больше ценить свое мнение и чувства – вот чему научила меня незаслуженная красота.

Ну и еще тому, что губки бантиком – это конечно хорошо, но с горбом среди целого города похотливых мужиков как-то спокойнее живется. Они, эти губки, не позволяют воспринимать тебя всерьез. А ведь я действительно серьезная дама.

Это я и пыталась сказать в конец охамевшему, да зажавшему меня в чулане между комнатами, охраннику. Звали его, к слову, Габдал.

– Отпусти, дурак! – верещала я, не доставая до пола маленькими ступнями. Ишмирец припер меня к стенке и держал аккуратно зажав мои плечи между предплечьем своей правой руки и стеной. Левая уже начала беспрепятственное путешествие по моим бедрам.