Принцесса из борделя

Может и не я интересна ему вовсе, а только мой этот, как он его называет, источник. И на самом деле колдун видит во мне филиам из которого можно черпать и черпать, при том получая удовольствие. А я тут губу раскатала… все пытаюсь его поймать, на особом взгляде, на ревности. Он же мне прямо в лицо говорит, что ничего не имеет против того, чтобы я не только его в свою постель приглашала…

В таких невеселых мыслях прошло мое утро. Мы пообедали остатками сыра и хлеба на ходу, не останавливаясь, потому что нужно было торопиться. Для еще одной ночи у нас не было припасов, да и чаща, по словам колдуна, в глубине была еще опаснее.

Он утверждал, что мы никого не встретили только потому, что идем по безопасной тропе, хотя тропы я никакой и не видела. Как по мне, так мы просто шли через лес куда-то вперед, огибая деревья, холмы и овраги. Для меня было загадкой как он здесь находил какие-то ориентиры! Ведь лес был совершенно одинаков, куда не погляди… Тропа же предполагает что-то ровное, простое и явное, мы же время от времени пробирались через заросли кустарников и густую траву, в которой могло таиться все что угодно, от змей до каких-нибудь сказочных кровососов.

Когда солнце начало клониться к закату, я уже совсем не чувствовала ног. Была готова предложить колдуну остановиться на привал даже без всякой еды. Мне просто нужно было лечь. Прижать к чему-то спину, дать отдых натертым, распухшим ногам… Вдруг Луций остановился, удержав меня, двигавшуюся по инерции – не разбирая дороги, лишь бы черная мантия и сапоги, время от времени выглядывавшие из-под нее, маячили впереди.

Он огляделся и скинул к ногам рюкзак. Я обеспокоенно посмотрела в том же направлении, что и он – неужели пришли? Или безопасная тропа оказалась не такой уж и безопасной, и ему чутье подсказывало, что мы вот-вот станем добычей хищника?

Но мужчина не выглядел обеспокоенно, скорее серьезно. Он откинул капюшон и подался вперед, сотворив перед собой какой-то знак, значения которого я не знала… что-то из кругов и волнистых закорючек засияло перед ним, очерченное обеими руками.

И заговорил. На языке, который я слышала впервые, но стоило ли сомневаться, что то был эльфийский.

Интересно, много ли нужно лет ему пришлось трудиться, чтобы выучить такую красивую речь… она выглядела сложно, витиевато, мне казалось, что ни одно слово не повторялось.

Лишь только Луций замолчал, как мы получили ответ.

Все внутри меня сжалось в каком-то трепетном предвкушении – из-за деревьев, словно там всегда и были, к нам вышли трое статных мужчин в кожаных доспехах зеленого цвета. Двое остались на месте, держа наизготовку луки, пока третий почти поравнялся с нами и слегка склонился, приложив левую руку к сердцу.

Именно такими я и представляла себе эльфов… ну, только повыше.