Принцесса Диана. Жизнь, рассказанная ею самой

Почему до получения этих документов я словно была как-то связана? Не знаю, наверное, это наша привычка к бумагам.

Но свободной почувствовала себя чуть позднее и в большой степени благодаря Уильяму.

– Мама, зачем тебе платья, которые ты не носишь?

Да, у меня, как у любого другого члена королевской семьи или вообще леди, скопилось немало одежды высокого качества, которая использовалась обычно всего один раз. Жаль расставаться, но снова показываться где-то в роскошном платье, в котором танцевала с Джоном Траволтой в Белом доме, или в расшитом жемчугом белом костюме невозможно, многие мои наряды слишком приметны. Сжечь тоже жалко…

Выход подсказал снова Уильям:

– Продай все на аукционе, а деньги отдай на благотворительность.

Я вдруг поняла, насколько он прав! Носить что-либо вообще из того, что я одевала рядом с Чарльзом, больно и не хотелось, было большое желание освободиться от груза прошлых лет. Я очень хотела оставить себе только мальчиков.

На меня вылили немало грязи, укоряя в том, что при разводе обобрала бывшего мужа до нитки. Во-первых, это далеко не так, во-вторых, я должна иметь средства, чтобы хотя бы на каникулах создать приличные условия мальчикам, не в палатке же их держать, в-третьих, если человек мог оплатить немалые долги своей любовницы и уже второй год попросту содержать ее (Чарльз купил любовнице дом, оплачивает все ее очень немалые счета, одевает и кормит), то почему бы не делать это с матерью его детей?

Уильям был прав – от прошлого груза следовало освободиться.

Я связалась со специалистами аукциона «Christie’s» и пригласила к себе, чтобы отобрать то, что можно продать через этот аукцион. Мередит Этерингтон-Смит целый месяц почти каждое утро появлялась во дворце, чтобы помочь мне избавиться от платьев и составить каталог для аукциона.

Перебирая наряды, я просто ужасалась, а вместе со мной ужасался и Уильям:

– Мама!.. Это же так ужасно! Кто это купит? Разве это можно носить?

Чем больше я разглядывала свои платья прежних времен, тем больше понимала, что больше не хочу выглядеть вот так, хочу серьезно измениться. Особенно ужасно выглядели наряды времен начала семейной жизни, когда я старалась угодить вкусам двора и носила платья с огромными воротниками, широкими рукавами и разными оборками. Все это страшно расширяло меня. Наверняка, от формы платяного шкафа спасал только немалый рост.

Почему никто не подсказал, что это нелепо, некрасиво наконец!

Несколько нарядов отдавать просто не хотелось, например, белое платье с болеро, расшитое стеклярусом, или синее бархатное, в котором я когда-то танцевала в Белом доме с Джоном Траволтой…

Распродали, как ни странно, все, хотя мне тоже казалось, что есть платья, на которые и смотреть страшно.