Принц криминальной империи

К груди прижат рюкзак, ноги трясутся, сердце гулко бьется в груди. Меня накрывает ощущением пустоты, а ведь всего какие-то час или два назад мы с Артуром дурачились за этим столом. Словно здесь не звучал наш смех и громкие разговоры.

Добредаю до стола и, сев на стул, смотрю на брошенную мной пустую чашку из-под кофе. Артур поругал меня, что оставила посуду, но сделал это как-то так мягко и ласково, совсем не обидно. Только вот теперь я смотрю на эту чашку и… лучше бы я ее помыла. Потому что именно она становится триггером, который срывает мои тормоза.

Отшвырнув в сторону рюкзак, хватаю чашку и запускаю ее через всю комнату в стену. Она с грохотом разбивается. Тогда я с рычанием подскакиваю и начинаю пинать стулья, пытаюсь перевернуть стол, но он слишком тяжелый.

Дверь в дом распахивается, и на пороге показывается охрана.

— Пошли вон! — ору, срывая голос. — Все вон! Прочь!

Еще секунду помявшись на пороге, безопасники выходят, закрыв за собой дверь.

А я оседаю на пол и начинаю рыдать. Тело содрогается, а легкие не успевают качать кислород. Я задыхаюсь, всхлипываю, рычу, стону и икаю.

Ложусь на пол и обнимаю себя за плечи.

— Ты не можешь умереть, — шепчу сорванным голосом. — Я же только полюбила. Не смей умирать. Ну почему? — стону. — Почему я опять должна проходить через это? Черт побери этот их грязный бизнес!

Лежу так еще долго. Слез уже нет. Глаза печет, горло как будто кошки подрали, а в голове пульсация и гул.

Медленно перекатываюсь на другой бок, встаю на четвереньки, потом — на колени. Наконец схватившись за перевернутый стул, поднимаюсь на ослабевшие ноги и бреду в ванную.

Меня начинает трясти так сильно, что зуб на зуб не попадает.

В памяти всплывает каждый эпизод из жизни моей семьи. Каждый, в который мы не знали, прощаться ли с членами семьи, или еще осталась надежда.

Набираю полную ванну и долго лежу в горячей воде. В голове пусто, в груди тоже образовался вакуум. Он давит, распирает грудную клетку. Тяжело дышать. Сердце раз за разом пропускает удары, и я осознаю, что нахожусь на грани отключки. Отрубиться в ванной — это очень плохое решение, так что мне приходится взять себя в руки и выползти наружу.

В комнате надеваю боксеры Артура, его футболку, которая доходит мне почти до колен, и забираюсь под одеяло. Я хочу хоть ненадолго вырубиться, чтобы восстановить силы. Если бы можно было просто отключиться… Погрузиться в темноту без сновидений… Вырубить сознание и немного отдохнуть.

Но, к сожалению, это не так просто. За закрытыми веками мелькают картинки, и мое тело периодически неконтролируемо вздрагивает. Никак не могу обуздать эту нервную реакцию. Проснуться уже нет сил, как и успокоиться. Я просто отдаюсь на милость своего организма в надежде, что рубильник все же сработает, и я отключусь.