Принц криминальной империи

 — Я выполняю его то ли приказ, то ли просьбу. Пальцы тут же проскальзывают между моих складок, и один из них ныряет внутрь меня. Я тихо стону. — Всегда мокрая для меня, — удовлетворенно произносит Артур. — Завтра у алтаря тоже будешь мокрая, моя развратная девочка?

— Это ты… ты виноват, — задыхаясь, произношу я.

— Конечно, я. И всегда буду я, слышала?

— А теперь веди себя тихо, иначе мы получим от твоей мамы. Она запретила мне приходить к тебе.

— Вечером, когда я заезжал сюда забрать Демона.

Артур недолго рисует круги вокруг моего клитора, а потом забирается под одеяло и устраивается между моих ног. Тогда я понимаю, что он был прав. Для сладкого сна мне нужен еще один оргазм. Ма-а-асенький, но такой, чтобы земля сотрясалась от моей дрожи.

Язык Артура умело играет с моим напряженным комочком, пока я извиваюсь на кровати и изо всех сил пытаюсь не стонать. Закусываю руку, втягиваю губы, сжимаю их зубами. Но у меня плохо получается. Потому что, чем быстрее двигается его палец внутри меня, чем интенсивнее он работает языком, тем острее мои ощущения. Перед глазами уже яркие вспышки. Все тело объято огнем. С губ рвутся стоны, которые я пытаюсь сдерживать до гипоксии.

— О, боже, боже, боже, — шепчу.

Артур прибавляет второй палец, и толчки становятся интенсивнее. Все мое тело покрывается мелкими бисеринками пота, и меня трясет. Я понимаю, что сдержаться не смогу. Слишком яркие ощущения, чтобы я могла молча выдержать это все.

— Артур… Артур, я не могу… я…

— Сима, все хорошо? — внезапно слышу из-за двери голос мамы.

Так, блин, не вовремя! Потому что именно в этот момент я взрываюсь с громким “да-а-а!”.

Слышу, как под одеялом сдавленно смеется Артур, все еще поглаживая меня изнутри. У меня в ушах шум и бешеный грохот сердца. Даже нестрашно, если мама сейчас зайдет сюда. Потому что мне слишком хорошо после мощного оргазма.

— Таня, оставь их в покое, — звучит из-за двери голос папы, и как раз в этот момент из-под одеяла показывается голова Артура.

Он целует мою шею, а потом смотрит на меня с улыбкой. В темноте комнаты я едва вижу его лицо, но эту улыбку почувствую за версту.

— Кого — их? — спрашивает мама.

— Ну кого “их”, Танюш? — отвечает папа с улыбкой в голосе. — Артур пробрался к ней в комнату. Через окно. Опять.

— Ему же нельзя видеть ее перед свадьбой.

— Не думаю, что он на нее смотрит. Идем спать, родная. Завтра большой день.

Я хихикаю, слыша, как удаляются шаги родителей, и чувствую, как лицо заливает алая краска.

— Завтра я не смогу смотреть маме в глаза.

— Поверь мне, вы с пацанами не от поцелуев родились, — отзывается Артур, а потом заваливается набок, зевает и притягивает меня к себе. — Но твой папа прав. Давай спать. Завтра большой день.

Ненавижу, когда на меня пялятся столько пар глаз.