Принц криминальной империи

— О, — выдает Сима, и ее взгляд загорается.

Усмехнувшись, проделываю то же самое со второй ногой. Потом заставляю поднять руки и фиксирую их, привязывая к нижним кольцам. Сима слегка ерзает, пробуя потянуть то руку, то ногу. Пытается привыкнуть к новому положению.

— Удобно? — уточняю. Я и так нервничаю, что рановато втягиваю ее в свои игры.

— Угу, — отвечает и с шумом втягивает воздух.

Тогда я иду к гардеробу и беру там вещицу, которую Серафима точно должна помнить. Вешаю ее на свой палец, и глаза моей девочки округляются.

— Откуда он у тебя? — спрашивает.

— Ловкость рук, — отвечаю. — Позволишь?

Она слегка вытягивает шею, насколько позволяет ее положение, и я застегиваю на ее шее чокер, который Сима носила на фестивале. Потом достаю из прикроватного столика маску для глаз и надеваю на Симу.

— Я же ничего не увижу, — говорит она тихо.

— В этом и суть, — отзываюсь, обходя ее по кругу. — Зато ощущения будут острее.

Растянутая веревками. Открытая для меня. Уязвимая. Нежная моя девочка.

Хочется наброситься на нее диким зверем. Забрызгать слюной, загрызть до мощного оргазма. Чтобы на стены лезла от переизбытка удовольствия.

И в то же время хочется нежничать. Томительно медленно подогревать. Заводить и вести к пику так, чтобы она умоляла дать ей кончить. Если бы у меня еще были игрушки, то можно было бы вообще довести до состояния эйфории и транса. Но их нет. Так что…

Склоняюсь над креслом, встаю на одно колено и начинаю свое путешествие языком от нежной, тонкой шеи по упругой, сочной груди. Прихватывая зубами сосок. Оттягивая, а потом всасывая его в рот. Сима стонет и слегка дергается в моменты особенно острого удовольствия. Скольжу ниже по плоскому животику с маленьким бугорком внизу. Ныряю языком во впадину пупка, кружу вокруг него и добираюсь наконец до самого сладкого. Торможу в паре миллиметров от места, где сходятся розовые, сочащиеся влагой губки.

Сима протестует недовольным стоном, но молчит. Моя девочка. Понимает, когда можно топнуть ножкой, а когда есть риск нарваться на наказание.

Обхожу кресло. Целую по очереди пальчики, скольжу зубами по своду стопы. Сима дергается и улыбается, но не просит остановиться. Язык проходится по внутренней стороне бедра, добираясь до промежности, а потом я снова отрываюсь. Сима выдает сдавленный стон. Опять молчаливый протест, и мне это нравится. Член упирается в кожаную обшивку кресла.

Проделываю тот же финт со второй ногой. Сима замирает и, кажется, не дышит, когда я опять подбираюсь к сладенькому. А потом ахает, когда я раздвигаю языком нежные губки.

Больше я ее не мучаю. Ласкаю, вырывая из нее сладкие стоны. Самые сладкие, какие только могут быть. Она мяукает, как кошка, когда я все интенсивнее бью языком по чувствительному клитору.