Принц и нищенка

Меня раздражает и очень нервирует твое присутствие. Ты вроде бы не совсем дерьмо, я тебя просто прошу по человечески, прошу, понимаешь? Оставь свою дурную затею!

— Почему ты думаешь, что у меня есть какая-то дурная затея? — смотрит на меня внимательно, — Может мне просто хочется проводить с тобой время?

— Может быть, но мне не хочется. Для чего нам его проводить? Ну скажи честно, тебе же просто хочется затащить меня в кровать и укротить строптивую?

Гофман опускает голову и переминается с ноги на ноги, ничего кроме язвительной ухмылки у меня это не вызывает. Он не понимает ни угроз, ни ударов, ни нормального языка. Но этот дятел совесть, видимо, все таки имеет. Сейчас буду выглядеть жалко, но может, хоть так до него дойдет и Казанова наконец-то от меня отвяжется.

— У меня ужасно хреновая жизнь, Фил. Ты вообще не представляешь, какой она бывает за пределами твоего сказочного мира. Не усложняй мне ее еще больше. Я ведь буду плакать, когда ты меня бросишь, как Гришина и Никишина.

— Я никого не бросал, я ни с кем из них не встречался, — Гофман начинает оправдываться.

— И это очень многое о тебе говорит!

— Да что говорит? Мне надо было на ком-нибудь из них жениться?

— Делай с ними, что хочешь, главное меня не трогай! Все, Фил! Ты засиделся! За фонарь, большое спасибо, но давай-ка катись отсюда!

— В щеку хотя бы поцелуй, — говорит надуто и обижено, — А то меня не отпустит и завтра опять к тебе приду!

В груди сразу все дико сжимается. Ну до чего доставучий олень! Дохлого наколебает!

— Поцелуй и я отваливаю! Обещаю!

Издаю протяжный, агрессивный рык и сжимаю кулаки. Вот дубина непробиваемая!

— Ладно, Гофман! Ставь галочку! Но только попробуй дернуться, я сверну тебе шею одним ударом!

Фил плотно сжимает губы, сдерживая улыбку, закрывает глаза и замирает, как стойкий, оловянный солдатик. Под дикое биение своего сердца, осторожно, мягко подхожу к нему, слегка дотрагиваюсь до его плеча, поднимаюсь на носочки и неуверенно касаюсь его щеки губами. Хорошо, что он не устроил мне никакую подставу и так и остался спокойно стоять, дав мне возможность сделать несколько шагов назад.

— Не, Чумакова! Не сработало! — он открывает глаза, — Вообще не отпустило! Давай лучше я тебя!

Мои глаза широко распахиваются от такой фееричной наглости, только собираюсь накричать на него, как Гофман одним прыжком оказывается около меня и перехватывает мои запястья, дергаюсь, задеваю фонарь и он укатывается на пол, освещая другую половину комнаты. Я опять впадаю в ступор.

Чувствую, как Фил разжимает руки, освобождая меня, но его пальцы сразу же оказываются на моем лице, а потом его губы касаются моей щеки, он целует меня совсем не так, как я его, очень долго и влажно. Тук тук тук. Сердце бьется об ребра.