Принц б/у

Дом элитный, публика богатая, поэтому визгом и воплями удивить или заинтересовать здешних обитателей сложно.

– Отлично. – Николай оживился и даже потер вспотевшие ладони.

– Коля, – проникновенно шепнула она, – я надеюсь, что ты меня не разочаруешь и не обманешь мое доверие.

– Ни за что! – пылко подтвердил он, пытаясь сообразить, какие именно из ее надежд он не должен обмануть: оправдать свою половую принадлежность или, наоборот, изображать романтика, способного ждать, издыхая от мук платонической любви.

Квартира была умопомрачительной. Коля шлялся по комнатам, словно на экскурсии в музее. Обламываются же кому-то безвременно почившие в Америке дяди и двоюродные прабабушки, так почему же ему не может наконец-то повезти с богатой женой, при которой можно с одинаковым успехом как работать, так и стать домохозяином, с радушной улыбкой встречающим с работы утомившуюся за день супругу.

Рита со скоростью метеорита приготовила кофе и буквально насильно влила его в никуда не торопившегося кавалера.

Выхлебав свою чашечку, он развернулся к Маргарите и призывно улыбнулся.

«Сейчас полезет целоваться», – с омерзением подумала она и воодушевленно выпалила:

– Я так давно ждала этого момента, но…

– Что? – напрягся Николай и обеспокоенно поерзал по дивану.

– Сейчас я понимаю, что ты слишком много значишь для меня. Я не могу опуститься до банальной интрижки. Я хочу, чтобы все было так, как я мечтала в детстве: свадьба, белое платье и потом уже все остальное. Мы ведь понимаем друг друга и хотим одного и того же, я права?

Завороженный словом «свадьба», словно юная институтка, Коля заторможенно кивнул и поинтересовался:

– А что – остальное?

Вопрос выскочил из него сам, как горох из разорвавшегося мешка, но вернуть назад эту глупость было невозможно.

– Остальное? – Рита покраснела. – Ну… это все остальное.

– А, ну конечно, понимаю. – Коля пресек ее попытки объясниться, решив понимать остальное в широком смысле допустимых значений, поскольку сузить этот круг никогда не поздно.

Все его женщины и юные девочки из далекой молодости, и нынешние, слегка увядшие дамочки, хотели его на себе женить. Это читалось в их жестах, глазах, слепой готовности угодить, заманить, а затем захомутать, как туповатого рысака. Они прихорашивались, затягивали талии, запихивали поролон в лифчики, часами просиживали в парикмахерской, раскрашивали лица и ногти, обвешивались дорогими и не очень побрякушками с одной целью – понравиться. Понравиться и приручить. Все они желали перешагнуть из статуса любовницы в гордый статус жены, но ни одна не двигалась к цели с такой космической скоростью.