Принц б/у

 – Татьяна указала в сторону удобств, и подумав, зачем-то добавила: – Испачкалась она.

– Испачкалась? – эхом отозвался Николай.

Он совершенно не понимал, как себя вести. Словно зерна на мельнице, в его голове метались рассыпающиеся мысли: как она его нашла, что теперь будет, куда ее спровадить, почему мама молчит…

Ситуацию необходимо было задушить в зародыше, поэтому Николай решил выпустить на арену гвоздь программы и решительно дернул дверь, за которой пряталась «испачканная» мать. Хлипкий замочек моментально отвалился, и из распахнутых дверей ему в лоб прилетело нечто тяжелое, моментально погасившее свет и выключившее все посторонние шумы.

– Ребенка сиротой оставила, грымза безмозглая, – всхлипывал кто-то, сопровождая причитания густым шмыганьем.

Параллельно с рыданиями на Николая лилось что-то холодное и мокрое. Для слез жидкости было слишком много. Для соплей – тоже. Скорее всего его поливают, как увядший салат, чтобы вернуть к жизни. Возвращаться категорически не хотелось, поскольку он моментально вспомнил все, что предшествовало обмороку. Ему смертельно хотелось открыть глаза только после ухода наглой девицы. Однако рассчитывать на то, что она уберется восвояси, безропотно унеся плод любви, чтобы родить и воспитать его в одиночестве, не приходилось. Такие не бросаются на амбразуру, они затыкают вражеские бойницы телами соратников. Нет, ну как она его нашла?!

– Зараза толстомясая, – бубнила мама. – Откуда ты взялась на нашу голову?

– Молчи лучше, ворошиловский стрелок! Родного сына от невестки отличить не смогла!

Женщины отвлеклись от спасения Николая и принялись активно переругиваться.

– Что происходит? – Коля счел момент перебранки самым подходящим для подачи своей реплики. Спросить он хотел суровым, хозяйским тоном, но голосовые связки наиподлейшим образом подвели его, дрогнув в жалком петушином выкрике.

– Колясик, – подпрыгнула мама, – ты жив!

Фраза была какая-то скользкая, во всяком случае, интонации пострадавшему категорически не понравились. Мама явно сожалела о потере повода для нападения на Татьяну: бездыханное тело зашевелилось и нарушило ритуал обвинений и оплакиваний.

Николай грозно откашлялся и многозначительно произнес:

– Я так понимаю – у нас гости.

– Да какие там гости, все свои, – немедленно успокоила его Татьяна, с осуждением глянув на Елену Сергеевну: мол, надо ж так родному ребенку врезать, что у того память отшибло.

Елена Сергеевна укор на свой счет не приняла и, свирепо уставившись на изображавшую заботу девушку, процедила:

– Клопы тоже считают, что они тут не в гостях, но это никак не влияет на их дальнейшую судьбу.

– О, – понимающе кивнула Татьяна, – у вас тут еще и клопы. Это от грязи.