Принцип неверности

Тогда о чем же они собирались поговорить? Судя по тону Погорельцова, разговор им предстоял серьезный. Впрочем, пока что этот вопрос не был для меня самым важным.

В лифте я решила поинтересоваться у Погорельцова финансовыми делами Хрыкина.

— Скажите, Владимир Алексеевич, — как можно более равнодушным тоном заговорила я, — у Макса есть какие-то долги? Вадим Сергеевич сказал, что все денежные вопросы курируете вы.

— Все его долги зависят только от меня, от моей поворотливости и изворотливости, — пренебрежительно хмыкнул Погорельцов. — Даже если Макс очень захочет сделать хоть какой-то самостоятельный шаг, он обязан согласовать его со мной. Таковы условия контракта.

— А что еще записано в этом контракте? — как бы невзначай быстро поинтересовалась я.

— Там много чего записано, — уклончиво ответил администратор.

Лифт остановился на нужном нам этаже, двери открылись, и Погорельцов галантно пропустил меня вперед.

— Подождите меня немного в коридоре, — сказал он, когда мы подошли к номеру. — Максим — человек неуравновешенный и мнительный. Он почему-то решил, что вы хотите испортить его имидж. Я его подготовлю к вашему визиту, а потом позову вас, и мы уладим это маленькое недоразумение.

Я обиженно пожала плечами. Дескать, надо, так надо. Вы своего Хрыкина лучше знаете, вот и разбирайтесь с ним сами. Погорельцов улыбнулся и вошел в номер. Без стука. Мне стоило больших усилий воли, чтобы не попытаться подслушать их «подготовительную беседу». Не то чтобы это как-то было связано с моей работой, просто из женского любопытства.

Очевидно, Погорельцов и в самом деле имел на Хрыкина влияние. Во всяком случае, через пять минут он распахнул дверь и широким жестом пригласил меня войти:

— Проходите, Евгения Максимовна.

Хрыкин сидел на кровати в махровом купальном халате. Лицо у него было как у обиженного мальчика, которого не пустили гулять, хотя он всю неделю вел себя хорошо.

— Здравствуйте, Максим, — доброжелательно произнесла я. — Вот пришла извиниться за произошедшее на вокзале. Поймите меня правильно: в тот момент у меня не было другого выхода. Этот букет с петардой был слишком близко от вас!

С детства терпеть не могу оправдываться и заискивать перед кем бы то ни было. Но мне приходилось доигрывать роль наивной провинциальной простушки, взявшейся не за свое дело. Пусть все думают, что я ничего не смыслю в охране.

Хрыкин насупился.

— Володя, — кивнул он головой в сторону Погорельцова, — все мне объяснил. Он говорит, что вы будете охранять меня во время концертов в Тарасове. Лично я считаю, что эта мера совершенно излишняя. У меня есть своя служба безопасности, и до сих пор она прекрасно справлялась со своими обязанностями.